Потом строители нашлись. Государь прислал очень умелых мастеровых, которые помогли нашим мужикам и с паромами, и с постройкой ветряка.
Мастеровые меня похвалили, сказали, что видели подобное на северных границах, но всем остальным как-то не хватило упорства построить нечто подобное. Это были какие-то странные мастеровые, вроде бы мужики, но они считались воинами и подчинялись офицерам из числа благородных. Себя они называли «розмыслами» и очень собой гордились, говорили, что без них никакая война невозможна, так как если они мосты или склады в нужных местах не построят, то никакое войско благородных ничего не сделает. Ещё они клялись, что умеют строить укрепления и ломать стены вражеских укреплений, даже каменные. С их помощью я даже смог понять те страницы из книги про военные машины, которые до этого были совсем непонятны. Над книгой розмыслы посмеялись, сказали, что она устарела лет так восемьсот назад.
Я прикинулся дурачком и начал тянуть из них информацию — что именно устарело и что теперь делают иначе. Мужики смеялись и говорили, что теперь всё рассчитывают по математике, даже мосты. Ещё говорили, что раз я такой умный и любопытный, то мне надо идти на службу Государю и проситься в части розмыслов, из меня хороший офицер и мастер получится. Один из офицеров — розсмыслов, побывавший в замке у моего отца, как-то раз решил посмеяться над рядовыми и сказал, что я завалил чудовище — истребителя Хозяев Леса. После этого мужики не называли меня иначе, как «вашблагородь», но смеяться и давать объяснения перестали. И кто этого офицера за язык тянул!
Началось лето, а это значило, что начались тренировки по танцам. Все благородные люди государства должны уметь танцевать все танцы всех трёх балетов — Асмирского, Мирминского и Джужского. А в каждом балете, между прочим, шесть отделений. По этой причине все бароны государства, у кого есть дети, охотно приглашают молодых дворян и академистов из столицы учить детей балетам. Для молодых дворян и студентов это неплохой способ заработать, а заодно присмотреть себе супругу. Все знают, что вторая часть дела не менее важна, чем первая, но старательно делают вид, что речь идёт только о балете. А кто страдает больше всех? Конечно, младшие дети! Пока старшие строят глазки и болтают о жизни в столице, младших заставляют выделывать разные извращённые па под палящем солнцем на каменных плитах двора замка.
Надо заметить, что между официальными балетами и танцами общего очень мало. Наши балеты — это, скорее, упражнения в духе строевого смотра. Там необходимо всем танцующим одновременно поворачиваться, делать шаги туда или сюда и одинаково взмахивать руками. Сбить строй или ритм считается величайшим невежеством. Дамы должны определённым образом одновременно изгибать руки, считается, что это красиво. Кавалеры должны одновременно притоптывать и кружиться вокруг дам, считается, что дамам это должно быть приятно. Что-то красивое есть только в четвёртом и пятом отделениях Джужского балета, там полагается кружиться друг вокруг друга — в четвёртом отделении взявшись за руки, в пятом лишь иногда касаясь руками. Это действительно смотрится со стороны красиво. Всё остальное — не более, чем упражнения по строевому шагу.
Я ненавидел балеты с детства.
На время обучения танцам в наш замок приезжают дети вассалов отца. От сударя Агрумения прибыли трое дочерей — Иссина, Ранина и Тимения. От сударя Микания прибыл сын Иктан и дочь Милоня. У третьего нашего вассала, сударя Полисания, моего тёзки, дети были ещё маленькими.
Дочери Агрумения получили способности их матери — они могли плеваться ядом, для чего у них под длинным языком есть специальная косточка — трубочка. Мне было жалко дядьку Агрумения. Он хороший дядька, только не очень богатый, поэтому ему и сосватали жену с такой слабой способностью. Как по мне, чем иметь ядовитую способность, лучше не иметь никакой. В бою от них толку чуть. Да, они могут плеваться смертельным ядом на восемь — десять шагов. Но наши благородные сражаются, в основном, в конном строю, а при этих скоростях просто не успеешь плюнуть. Да и попасть в лицо закрытого латами воина не очень просто. А если у него и шлем закрытый, тогда остаётся плевать только в коня, которые, как правило, тоже очень неплохо защищены. Зато в быту очень много ограничений. Все люди с ядовитыми способностями обязаны носить маски с вышитыми символами змей, а при разговоре с другими благородными обязаны низко опускать голову. Несмотря на то, что яд у них появляется только годам к десяти, всё равно довольно часто они в гневе могут случайно брызнуть слюной и убить кого-нибудь из своих селян или домашних. Среди благородных ядовитых ласково зовут «гадюки». Среди селян, впрочем, тоже, только за глаза.