— Мы прекрасно умеем бороться со вшами. Сходить в баню, попариться, прогладить одежду утюжками — и не будет никаких паразитов. В походе просто не до бани…
— С паразитами можно не только баней бороться, — усмехнулась жрица.
Что-то она слишком гладко говорит. Скорее всего, она лазутчица кочевников.
— Есть ещё одно дело. Мне нужен будет господин, кто-то из вас.
— Чего? Ты вроде говорила, что тебе запрещена связь с мужчинами?
— Поэтому мне нужен господин, а не мужчина.
— И ты думаешь, что кто-то из парней удержится, если у тебя всё при себе так, что выпирает настолько, что невозможно не заметить? — Алесаний несколько грубовато озвучил очевидную проблему, но её невозможно было не озвучить. Девушка действительно была очень красивой и всё было при ней в превосходной степени. Даже характерные для кочевников глаза дужкой вверх её не портили, а вносили свою долю очарования.
— Именно поэтому мне и нужен господин. А удовлетворять мужское желание я умею тысячью разных способов, не беременея при этом.
— Это как? Я знаю только один способ, — удивился Алесаний.
— Как будто родители не подкладывают вам с детства девчонок, которые умеют удовлетворять, не беременея, чтобы ваше драгоценное семя благородных не создавало полукровок, — хихикнула жрица.
— Ты очень много про нас знаешь, — наконец-то насторожился Алесаний.
— Про вас и ещё про пять разных цивилизаций, про которые вы даже не слышали. И подробности жизни, и языки, и способы подкупа, и уязвимые точки в политической организации. Меня хорошо учили с детства, и не только лечить женщин. Пять языков свободно и ещё три болтовни.
— Скажи мне твое имя, продажная женщина, дочь свиньи, — сказал Алесаний на языке северного королевства, еле выговаривая гортанные звуки северного народа.
— Сам свинопас. Моё благородное имя Вастарабыня шесть миллионов двести пятая, — гордо ответила жрица на том же языке.
Алесаний кивнул:
— Мы будем звать тебя Вастараба. Сколько тебе лет?
— Семнадцать. Я не закончила обучение, а так бы ещё три языка знала.
— Бери в господина Полисания. Он у нас тоже умник, любит колодцы налаживать. Пуся, сегодня она спит с тобой, и завтра дальше двадцати шагов её не отпускай, — решил Алесаний.
Жрица встала и поклонилась мне:
— Приветствую тебя, мой новый господин. Пожалуйста, защищай меня и позаботься обо мне. Обязуюсь быть верной до тех пор, пока ваш главный не решит освободить меня от этой клятвы, если решит.
Проклятие, я чуть не описался от такого поворота.
После ужина братья, сёстры и стражники разбрелись кто куда, не забывая косить глазом на пришелицу. Вастараба расседлала своё чудовище, растёрла его травой и подсела ко мне:
— А ты правда любишь колодцы устраивать?
— Да. В старой книжке прочитал, что большая часть войска на любой войне гибнет не от оружия противника, а от болезней, в основном от плохой воды. Мы когда в лагерь приехали, так колодцы никудышные были, неглубокие, а многие вообще из реки пили. В туалет ходили кто куда, стоки от этого в колодцы стекали. Мы немного эту ситуацию исправили.
— Ты любишь книги читать? Редкое занятие для благородных.
— А я и не совсем благородный. У всех моих родных есть способности, а у меня нет.
— Тяжёлое у тебя детство, наверное, было. Кстати, если речную воду долго кипятить, то можно и речную пить, — заметила жрица.
— Так они не кипятят. В лучшем случае самогоном разбавляют.
— Хороший способ выморить войско, — кивнула жрица.
Я указал на место рядом с собой и выделил девушке немного сена, собранного до наступления темноты:
— Ложись рядом, отдыхай. Нам завтра долго ехать.
— Ага. Обязательно. Только сначала мне нужно изучить молодого господина и получить немного твоей мужской силы.
Я испугался:
— Чего?
— Не бойся. Раздевайся. Совсем.
Первым делом Вастараба простучала всё моё тело, помассировала какие-то органы в животе и явно осталась довольна собой. Затем скомандовала перевернуться на живот и начала простукивать позвоночник. В некоторых местах она на него нажимала очень сильно. Потом она начала оттягивать мои плечи назад. Иногда было больно, но после этого почему-то стало намного легче, как будто тяжкий груз свалился с плеч.
— Как же у вас много окаменевших зажимов! Больше не горбись, иначе энергия из позвоночника до головы не доходит, — выдохнула наконец жрица и скомандовала лечь на спину. После чего принялась обрабатывать мой мужской орган самым ласковым и нежным образом. Я попытался отвести её руку: