— Как у ваших благородных? Очень мало, почти нет. Существуют некоторые люди с выдающимися качествами — очень сильные или способные очень точно стрелять из лука, но это обычная для людей изменчивость. Кто-то больше, кто-то ниже. Даже девочек со сквозным зрением как у меня очень тяжело найти, единицами считают.
— Ладно, благодарю вас за разведку и такую ценную находку. И оденьте её как можно лучше, — эти слова Государя относились уже к нашему отцу.
Отец поклонился, мы вслед за ним.
Государь кивнул и отпустил нас мановением руки.
Вастараба устала настолько, что шаталась на ходу. Из шатра её пришлось почти выносить. На коня она тоже не смогла забраться, и братья её погрузили ко мне на седло, по-дамски. Не ожидал, что она потеряет столько сил от одного исцеления. Ва приникла ко мне и обняла, якобы чтобы не упасть. Та ещё актриса.
Но стоило нам приехать «домой», стоило жрице увидеть очередь страждущих, как она тут же ожила и заявила, что будет консультировать, не сходя с коня. Опираясь на меня, Вастараба смотрела на подходящих людей и с ходу называла диагноз. Некоторым она просто говорила, что с ними происходит, некоторым называла диагноз и советовала лечение, а в тяжёлых случаях говорила приходить на осмотр и лечение назавтра.
Добрый час мне пришлось торчать в седле и работать креслом для этой трудоголички. Но что вызывало уважение, так это её стремление помочь всем, кому только можно. Только поговорив с последним человеком в очереди, жрица позволила себе сползти с седла и быть отнесённой в дом. Еду ей пришлось носить в постель. Мне пришлось. Кажется, я начинаю понимать, почему вождь назвал работу господина жрицы тяжёлой.
Вастараба потребовала, чтобы на ночь нас устроили спать вместе. Старшие поулыбались, но выделили нам закуток за шторкой. Не успел я устроиться на ночь, как Вастараба заявила, что теперь её необходимо довести до оргазма, до такого состояния, чтобы она полностью пропотела, иначе переполняющая её женская энергия разорвёт сознание пополам. И уснула. Я попытался отнестись к словам «разорвёт пополам» серьёзно и начал гладить девушку, но легче было разбудить чувства в деревянном полене. Мне спать хотелось ничуть не меньше, и я с облечением уснул. Ближе к рассвету Вастараба вспомнила, что дело не сделано, и принялась терзать меня за мужской орган. Я спросонья забыл, что теперь у меня есть походная отрада, решил, что мы ещё в выезде и что это напали волки. Чуть не прирезал бедную. Когда недоразумение разрешилась, таки пришлось её гладить и целовать в разные части тела. Как же её било от любовного исступления! И ещё она не могла жить, не держа мой мужской орган плотной хваткой. Но после этого дела я действительно отключился. Вастараба тоже отключилась, не снимая руки с любимой игрушки. Не скрою, засыпать, держа в объятиях девушку, которой можно доверить оставлять руку на ночь на мужском органе, было приятно. Моя Аруня не была такой горячей, она честно выполняла всё, что положено, но чувствовалось, что больше всего ей хочется поскорее уйти.
После тяжёлой разведки нам дали поспать подольше. Не успели мы закончить завтрак, как перед домом нарисовался главнокомандующий. Он больше не кашлял и горел желанием обсудить со жрицей мероприятия по снижению количества заболеваний. Оказывается, мы теряли по двадцать — сорок человек в день только от отравлений. Пришлось доедать завтрак, уступив свое место за столом командующему и его порученцу — секретарю. Для освобождения второго места согнали Сигуру.
Между делом жрица потребовала себе отдельный дом или шатёр для медицинских целей, а также много спирта или вина для обработки ран. Генерал обсудил эту проблему с отцом, решили поставить шатёр у нас во дворе, из отцовских запасов. Спирт генерал обещал прислать.
Пока Вастараба рассказывала командующему, как кипятить воду и какие травы и припасы надо заготовить для борьбы с насекомыми и наиболее частыми болезнями, я вышел подышать воздухом.
Лучше бы не выходил. От нашего порога тянулась длиннющая очередь, было такое ощущение, что в неё выстроились все кочевники. Они стояли тихо, терпеливо и, похоже, очень давно. Мне захотелось сказать им что-нибудь ободряющее, и я сказал, что сейчас поставим для жрицы отдельный шатёр. По очереди понеслось: «Шатёр ставят, знать скоро принимать будет». Проклятие! Пришлось самому идти и выполнять обещание. Братья, которым тоже хотелось улизнуть из поля зрения начальства, охотно вызвались помогать мне в этом деле. Не успели мы закончить, как появилась жрица и потребовала себе стол для операций, а также много кипячёной воды. Пришлось городить ей стол из неприкосновенного запаса досок. Воду ей пообещали обеспечить кочевники.