Первых ядовитых женщин долго искать не пришлось. Две из трёх ядовитых дочерей наших вассалов жили рядом. Ва поставила рядом меня и ещё одного парня — слугу, заставила раздеться до пояса и потребовала у гадюк ответить на вопрос, у кого из нас сердце странное.
Младшая не поняла вопроса, зато старшая чётко указала на парня и сказала, что у него обратный клапан не до конца закрывается. Младшая удивилась:
— Ты что, его насквозь видишь?
Старшая удивилась не меньше:
— А ты что, не видишь?
Следующим была моя очередь удивляться:
— А что не так с сердцем парня?
— Ничего страшного. Просто он будет немного слабее ровесников, — ответила жрица.
А ведь правду сказала, парнишка с детства был слабеньким и вечно ныл. Поэтому его на кухню и приставили, из милости.
За вечер Ва проверила двадцать одну даму и нашла ещё пять девушек с пронзающим зрением. Довольная, она вознамерилась назавтра просить отца послать к главнокомандующему или Государю просьбу о встрече. А пока заявила:
— Пошли собирать опарышей мясных мух!
Вот к опарышам я был не готов.
— Зачем?
— Как зачем? Впереди битвы. А это значит, что у людей будут ранения. А вокруг раны появляется омертвевшая ткань, из-за которой начинается заражение. Выпускаешь на них опарышей — и они все омертвевшие ткани съедают! Остаётся чистое мясо, которое хорошо заживает.
Ага. Я должен был догадаться.
— Никуда ты больше не пойдёшь. Спать пора. Отец сердиться будет. Завтра соберём.
— Завтра так завтра…
Войдя в наш «дом» с нарами в два этажа, Вастараба тут же полезла в драку:
— Так, а почему сапоги не снимаем? А ну быстро сапоги скинули! Все!
— Уйди, сил нет, лениво. И вдруг враги нападут? — пробормотал сквозь сон Консанс.
— А мне потом вас от опрелостей и грибков лечить? Сапоги долой!
Отец решил возмутиться и зарычал из своей берлоги в углу:
— Ты чего это раскомандовалась?
Вастараба посмотрела на него, как бык на волчонка:
— Господин моего господина, если вы прикажете мне умереть, я умру на месте. Но в том, что касается здоровья, командую я. Если не будете снимать сапоги на ночь и просушивать ткани, начнётся очень много нехорошего. Летом опрелости и грибки, зимой гниение подмороженных тканей. Так что лучше снимайте.
Отец неожиданно согласился:
— Мне мой дед тоже говорил, что на ночь надо обувь снимать и все носки и портянки просушивать. Она дело говорит, скидавайте обувку, лентяи.
Народ принялся стаскивать сапоги. Ва потянула носом и безошибочно вышла на стражника с потемневшими тканями на подошве:
— Болит? С тех пор, как весной по холодной водичке побегал?
— Да… Сапоги текли, на посту стоял. Болит сильно, на пятках хожу. А с чего это вдруг? Мороза уже не было.
— Эта болезнь развивается даже без мороза, при небольшой прохладе, если обувь сырая. Завтра ко мне на приём. Без очереди. Мазь дам, мазать будешь. Иначе можешь ног лишиться.
— Ох, ни хрена себе, — удивился Алесаний.
В эту ночь Ва заявила, что у неё скопилось слишком много женской энергии, поэтому меня гладить не будем, а её надо довести до любовного исступления, а лучше два раза. Пришлось работать.
Поутру оказалось, что я был прав в предсказаниях будущего. Пришёл посланец от графа ага Аркнейн, сказал, что его отряду поручено выйти для осуществления набегов на кочевников. Ещё меня с жрицей требовали к Государю. Похоже, до начальство дошли слухи о том, что мы нашли девушек со сквозным зрением.
Вастараба надела платье, подаренное отцом, и преобразилась. Была дикарка — кочевница, стала благородная дама. Платье помогали надевать мы с Визго. Визго был очень удивлён тем, что жрица совершенно спокойно разделась при нас до нижнего белья, пока мы готовили платье. Ему такое дома не очень показывали… Я мрачно сказал, что это моя самая маленькая проблема.
Единственное, что жрица отказалась надевать до ставки, это обувь. Пришлось мне выделенные для неё сапоги нести в руках.
По пути я спросил, почему она так не любит ходить в обуви. Ответ был, как всегда, выносящим мозг:
— Потому, что Создатель сделал нам очень хорошие ноги. Смотри, если не зажиматься, а расслаблять ножки, то они мягко облегают почти любое препятствие. Пять мягких рычагов распределяют нагрузку по всей поверхности, а при отрыве стопы пальчики выстреливают запасённую силу.
Я опустил взгляд и обнаружил, что Ва совершенно безболезненно встала на очень острый камень. Её нога и правда обтекла камень, как мокрая тряпка.
— Так можно ходить даже по очень острым камням и не повреждаться. Люди повреждаются только потому, что зажимаются и делают ногу твёрдой. Вот на юге я бы не дала вам ходить без обуви. Там есть такие мухи, которые откладывают в помёт животных личинки, которые вырастают в червей, и если эти черви попадают на ноги, то пробивают кожу и свивают себе гнездо в голове. Человек умирает от сильной боли в голове. А здесь можно получать удовольствие и гладить ногами мягкую землю. И ходить намного быстрее, чем вы в сапогах.