— Здесь навоза уже больше, чем земли.
— Смотри под ноги. К тому же навоз в ближайшие дни уберут, главнокомандующий обещал распорядиться. И ещё. Когда мы наедине, обращайся ко мне не «Вастараба», а «двести пятая».
— Долго. «Ва» короче.
— Тогда «Ва двести пятая».
— Чего это тебе под номером больше понравилось жить?
— Во-первых, так меня в лечебке звали. С детства. Во-вторых, это должно напоминать нам, что мы не более, чем маленький кусочек Богини. У нас нет имени и судьбы, мы — это наша работа. Мы не более, чем номер.
— А по-моему, тебе просто мозги промыли.
Ва удивилась:
— Не слышала про такую операцию. А чем промывают мозги? Это какое-то тайное лечение?
— Нет, это в переносном смысле.
— Обманул, проказник.
Сапоги на упрямку удалось натянуть только перед входом в шатёр ставки. Охрана ставки получила искреннее удовольствие, глядя на то, как Ва стояла, подняв ногу, как лошадь на перековке, а я натягивал на неё сапог. Охранники ещё и подшучивали, заразы, говорили, что я забыл гвозди в подкову забить.
Надо сказать, что красные сапоги, расшитые бисером, ей очень шли к белому платью. Форменную маску — повязку со змеями, положенную для всех ядовитых существ при встрече с начальством, ей тоже сделали красного цвета, змеи золотые. Получилось просто восхитительно.
Мы доложились по всем правилам адъютанту Государя. Вскоре нас пригласили.
— Полисаний ага Долиган и жрица Вастараба. По вашему приказанию прибыли, — поклонился я Государю.
Двести пятая послушно наклонила голову и не поднимала.
— А одетая она намного лучше смотрится, — не преминул отметить Государь.
— Благодарю Вас, — прошептала Ва.
— Я позвал вас потому, что нам прислал вызов на переговоры командующий войском вторжения кочевников. Оказалось, что в войске нет их лидера, как там его… Мурсия ни Никитита. Войско ведёт генерал Ихо Хутабб. Что ты про него знаешь, жрица?
— Самый умный и достойный человек среди всех генералов. Он не любит поклонников культа Чернобога и в его войсках нет их представителей. Войска ему верят и охотно идут за ним.
Государь помрачнел. Постучав рукой по ручке походного трона, он принял решение:
— В любом случае я согласился на переговоры. На встречу поедет главнокомандующий. Нюанс в том, что генерал Хутабб требует на встречу тебя, жрица. А значит, должен будет поехать и твой господин.
— И что ему от меня надо? — не смогла сдержать удивления Ва. Потом спохватилась: — Простите, господин. Когда выезжать?
— Мы берём на встречу тысячу рыцарей. Генерал сказал, что мы можем взять с собой столько войск для безопасности, сколько считаем нужным. Возьмём тысячу благородных с самыми сильными способностями. Такое количество сразу не соберёшь. Так что послезавтра, ранним утром. Рыцари останутся на отдалении, а к месту встречи пройдёте только вы трое. Командующий и вы двое. Вы без оружия. Тебе нужна повозка?
— Нет, господин. Предпочитаю коня.
— Быстрого коня дать?
— Есть.
— У тебя ещё что-то на уме.
— Да, господин. Я проверила ядовитых девушек и нашла пять с разной степенью сквозного зрения. Прошу разрешения обучить их и моего господина, чтобы девушки потом работали в лечебнице хотя бы как определители степени тяжести ран. Кто не хочет, пусть хирургом не работает, но пусть хотя бы говорят обычным лекарям, что делать. Это поднимет успешность лечения в разы.
— А девушки захотят? Они из благородных, обучены сражаться, — усомнился Государь.
— Это надо их спрашивать. Но я сейчас о другом. Мне нужно разрешения вскрывать тела умерших от разных болезней, чтобы показывать, что не так в теле. И просто для изучения тела.
— Образ человеческий — образ Божий, кромсать его — не дело, — сразу среагировал стоящий рядом святой отец — исповедник Государя.
— Был образ Божий, пока был живой. А когда из-за отравления человек сгнивает изнутри, никакого там образа не остаётся. Вы теряете в некоторые дни по сорок человек, наверняка среди них найдётся один, которого не жалко. Или умерший кочевник, который вообще другой религии. И мы не портим образ человека, я только поднимаю кожу, показываю, что внутри, а потом мы зашьём как было. Зато это спасёт много жизней потом, — уговаривала Ва.