— Какие песни?
Я перечислил.
— Это учебные песни для прочистки энергетических каналов. Мы их даём жрецам примерно на шестом году обучения. А ну-ка спой.
Я затянул песню на «и». Получилось неожиданно чисто. Не дождавшись второго куплета, Ирма прервал:
— Так он тебе ещё и каналы энергетики прочистил. А ещё какие песни пел?
— Длинные былины про историю.
— Какую историю?
Я кратко припомнил содержание.
— Он тебе пересказал самые драматичные и поучительные истории развития государств с религией Радо. Он не сказал, как его зовут?
— Одрамас.
— Ой-ой-ой!
— А чем плохо имя?
— Не будь ты таким лопухом, сам мог бы понять, — проговорил Ирма сквозь слёзы, не отнимая кулачков от глаз.
— Объясните лопуху? Не понимаю.
— Буквы переставь.
Я начал переставлять и запутался, в чем и признался.
— Сам Радо.
— Чего? А зачем ему брать имя бога?
— Да не брал он ничего. Это и был Радо. Гримоор — его ручная зверушка. Правда, она в этом мире раньше не появлялась. Кочевники её с другим чудищем спутали, вполне реальным и очень опасным. Считается, что Гримоор может определить любую ложь человека, и если на посмертном суде человек врёт, то его душа не выдерживает взгляда её красных глаз и превращается в камень, после чего падает на землю, в новую жизнь в теле.
— А зачем тогда плакать? Радоваться надо, если ваш бог с вами.
— Ранее Радо замечали на земле только в тех случаях, когда людям светили очень большие неприятности. Типа переселения всех народов. Или массовый голод.
— Так это что, получается, он спугнул всех кочевников, чтобы передать вам через меня некоторые слова?
— Скорее, для того, чтобы загрузить тебя почти полным курсом обучения жреца Радо. Мы людям в течение пяти — шести лет рассказывали то, что он в тебя за один день втиснул. А информация для меня — это так, по случаю.
— Зачем? Я маленький мальчик, младший сын, без способностей. Ни наследства, ни шансов на женитьбу.
— А вот это ему виднее, зачем.
— А-а… Да, он сказал, что помнит вас. Назвал мечтателем и идеалистом.
И вот тут Ирма заплакал глубоко и счастливо.
Я понял, что дальше никакого разговора не будет, отсалютовал и вышел. Сказал секретарю, что его господину нужна питьевая вода.
Стоянку моего отряда еле нашел, за время нашего путешествия произвели некоторые перестановки. Наши уже поели, мне ужина не оставили. Ва была в своей лечебнице, я встретил только отца, сидевшего на бревне перед шатром.
Отец печально смотрел куда-то вдаль, в левой руке у него была новая кружка с летящим ястребом.
— Здравствуйте, папочка.
— О, Пуся вернулся! Как разведка?
— Да ничего, съездили. Бога кочевников встретил. Одного из.
— Как бог?
— Крутой. Я обосрался.
— Сие грех. Бояться надо только нашего бога. Исповедайся и покайся перед святым отцом.
— Обязательно. А у тебя давно эта кружка?
— Да взялась откуда-то. Моя потерялась, эта откуда-то выплыла. Сам знаешь, кружки, ложки и ножи в большом лагере живут своей жизнью. А с чего особое внимание к кружкам?
— Бог про тебя песню пел, там эта кружка фигурировала.
— Он тебе песни пел?
— Я же говорю, он крутой. Можно спросить, как твоя нога?
— Твоя ведьма вроде как её заштопала. Но она не ходит и болит, как будто порезанная. Уже меньше. Почти не болит. Но и не ходит. Ведьма говорит, скоро заживёт.
— А как кочевники ухитрились пробить сталь, расскажете?
— Если ты в режиме брони, то не можешь двигаться. А если двигаешься, то нет брони. Алесаний там ухитрился подставить голову под удар… Чтобы его прикрыть, пришлось снять броню. Снял только на ноги, чтобы коня повернуть, а тут копьё прилетело. Не повезло… Что начальство говорит?
— Говорят, что этот бог кочевников появляется только тогда, когда грозят Большие Неприятности.
— То есть это нашествие — это мелкие неприятности?
— Да.
— Тут пока тебя не было, генерал велел переписать всех кочевников и выдать им пропуска. Твоя ведьма отказалась быть приписанной к какому-нибудь племени, так что её записали твоей рабыней. Поздравляю, у тебя теперь есть рабыня.
— У нас же вроде отменили рабство тысячу лет назад?
— Для своих отменили. Но по отношению к военнопленным допускается на срок до десяти лет. Через десять лет ты либо должен будешь освободить её, либо жениться.