— Ясно.
— Это по закону ты можешь жениться. Если попробуешь привести в род дикарку, прибью обоих. Так своей ведьме и скажи, пусть планы не строит.
— Да, сударь батюшка.
— Знаешь, я думал, что из тебя никакого толка не выйдет. А теперь ты болтаешь с главнокомандующим чаще, чем я его вижу. И лазутчик, и лекарь, и переводчик… И всем нужен. Это честь для нашей семьи. Ладно, иди мыться… Я распоряжусь, чтобы тебе что-нибудь сообразили из еды.
Я ушёл, слегка оглушенный тем, что отец меня похвалил. Впервые в жизни, насколько я помню.
Через час, накормленный и умытый, я заявился в лечебницу, вытаскивать Ва из работы. Ва с визгом кинулась мне на шею. Обнять её и прижать было маленьким счастьем. Не то чтобы очень большим, но счастьем. Я всё-таки привязался к ней.
Предложение закончить работу двести пятая встретила с удивлением. Какое заканчивай, ещё даже не полночь, а раненых много? Даже гадюки посмотрели на меня, как на безумного. Как они изменились! Ранее они и часа не могли проработать, а теперь мотают бинты до позднего вечера.
Мне тоже нашли дело, точить инструмент. Больше всего мне хотелось упасть и отключиться, но надо было рассказать Ва о встрече с Радо.
Ва так удивилась, задала так много вопросов, что рассказ занял чуть ли не больше времени, чем сама встреча. Напоследок Ва сказала, что два жреца рядом — такого в истории кочевников никогда не было. Будет интересно, что из этого получится. По идее, должны полететь искры.
Этим вечером Ва была особенно ласковой. У меня зародились подозрения, что не только потому, что ей не хватало мужской силы.
Ночью я проснулся оттого, что Ва тянула меня за мужской орган к себе. Я погладил её по голове, потом по руке, потом ласково взял руку и положил её подальше. Ва не просыпалась, зато её рука опять поползла к моему мужскому органу, нащупала и потянула к себе. Я хотел спать и опять убрал руку. На третий раз мне стало интересно, что будет дальше. Я стал двигаться туда, куда она меня тянула. Тянула она меня к тому месту, которое приводило к зачатию детей.
Я отвесил жрице лёгкую пощечину. Она наконец-то проснулась.
— Ты уверена? — спросил я.
Ва испугалась:
— Эй, ты что делаешь?
Тут она осознала, что это она тянет, а я не двигаюсь.
— Ой! А почему я тяну тебя к себе?
— Это я хотел тебя спросить!
— Кажется, Богиня хотела подарить мне непорочное зачатие. Когда ребёнок зачинается таким образом, без похоти людей, то жрица не теряет силу Богини и может исцелять дальше.
— А по-моему, твоё тело просто мужика хочет.
— Может быть.
Через несколько минут Вастараба сказала:
— Господин, не спишь? Знаешь, если увидишь, что я сплю и тяну тебя к себе… Не останавливайся. Я люблю исцелять, но детей мне тоже хотелось бы понянчить. Если богиня дарует мне такое зачатие, я смогу исполнить обе мечты.
— Отец сказал, что если попытаюсь жениться на тебе, прибьёт обоих.
— Да, мне тоже говорил. Но это просто решается. Не признавай ребёнка. Будет твоей собственностью, твоим рабом.
— Тебе что, совсем безразлично, кем быть и кем будут твои дети?
— Я имею честь быть рабыней Васты, а кем меня считают люди, мне безразлично. Рабыня Васты идёт туда, куда её ведёт господин. А ребенок… Жизнь себе поле найдёт, а достойный человек всегда займёт достойное место.
Поутру меня привлекли к работе переводчиком, главнокомандующий планировал какую-то большую заварушку с участием кочевников и послал к господину Ирме целую толпу офицеров. Двести пятую я увидел только после обеда. Она по этому случаю устроила очередное занятие по анатомии и полевой хирургии.
Ближе к вечеру Ва отпустила гадюк и сказала мне с заговорщическим видом:
— Пошли, мне есть, что тебе показать!
Недолгая прогулка привела нас к шатрам семейства графа ага Дреяни. Во внутреннем дворике, образованном шестью шатрами, мы нашли детей графа — трёх дочерей в возрасте от двенадцати до двадцати лет и крупного парня лет девятнадцати в полном доспехе, только без шлема. Судя по большому количеству пустых скамеечек — невиданная роскошь в походе — в семействе графа было намного больше людей.
Девушки посмотрели на меня с интересом, парень недоброжелательно.
— Я нашла тебе жену! — радостно возгласила Ва, показывая на младшую сестру, ту, которой было не более двенадцати, — Мы будем спать втроём! Вы будете заниматься любовью, а я буду впитывать мужскую силу!
Я хотел разораться в стиле «дура чё удумала», но неожиданно вспомнил про красивую речь Радо и изобрел целое произведение искусства: