Я наблюдала, как она убеждает себя в том, что не совсем проиграла — она нашла способ, пожелать альтернативы. На протяжение лет она стала в этом настоящем мастером.
В конце концов она кивнула.
— Я подумаю над этим.
— Прекрасно.
Когда я заняла место за прилавком, я приклеила к лицу улыбку. Широкая улыбка означала больше чаевых, а большие чаевые, это больше денег для Нью-Йоркского фонда. Кроме того, я знала, что Колин наблюдает за мной через окно, и хотела, чтобы он точно видел, как я счастлива без него.
Глава 19
Час спустя мне больше уже не хотелось улыбаться, когда зашла Дженни Ковальски, закутанная в свою спортивную, зимнюю куртку. Я стояла за стойкой и заворачивала столовые приборы в салфетки. Я явно не смотрела из окна на Колина.
— Я так и думала, что найду тебя здесь, — сказала она и повернула свою кофейную чашку. Я наполнила её кофе без кофеина, даже не спросив, какой сорт она хочет. Если на земле и существует человек, которому срочно нужно потреблять меньше кофеина, то это Дженни.
— Чего ты хочешь?
— Я слышала хорошую новость. Поздравляю.
— Хорошую новость?
— О твоём отце.
Она насыпала три пакетика сахара в свой кофе.
— Как же прекрасно иметь отца, который может вернуться домой.
Я медленно выдохнула и повела плечами.
— Можешь сделать мне одолжение? Либо скажи, что ты здесь делаешь, либо уходи.
Она играла с меню.
— Я же тебе сказала, что ты должна приглядеться к своей семье. Ты пригляделась?
— Я была сильно занята, — ответила я сквозь зубы, — и мне нужно обслужить ещё другие столики. Кроме того, на что бы ты там не надеялась, что мне удастся откопать — это ничего общего не имеет со мной.
Дженни рассмеялась.
— Разве ты не настолько сообразительная? Конечно это касается тебя. Твой дядя предпринял всё возможное, чтобы сохранить контроль над своей территорией. Попросить тебя соврать во время опознания — это ещё ничто по сравнению с тем, что он сделал сейчас.
Со столика четыре помахали, прося расчёт.
— Откуда ты всё это знаешь?
Сама она не смогла бы до этого додуматься, даже если бы слушала отца. Кто-то, должно быть, сливает ей информацию. Кто-то из окружения Билли? Люди Экомова? Один из приятелей по покеру её отца? Дженни была докучливой, но кто бы ей там не помогал, был опасен. Серый Кардинал всегда дёргал за ниточки.
— Это имеет какое-то значение, кто мне рассказал? Я пытаюсь сделать тебе одолжение.
— Правда? Каким образом?
— Я подумала, что ты оценишь предупреждение. Юрий Экомов спрашивал о тебе. Босы твоего дяди тоже. Тебе следует быть осторожной.
— У меня есть телохранитель.
— Колин Доннелли? Тебе известна его история?
Каким-то образом мне удалось произнести слова невозмутимо.
— У него никакой нет.
— Или ты её не знаешь.
— Зато ты?
— Намного лучше тебя.
Она ехидно улыбнулась и вытащила из рюкзака две папки.
— Доннелли, — сказала она и указала на более тонкую из двух. — Твоя семья.
Вторая папка была переполнена, её связывали две резинки, которые выглядели так, будто в любую минуту лопнут.
Я помахала столику четыре. Люди начинали обращать внимание на наш разговор.
— Чего ты хочешь?
— Доказательство, что твой дядя убил моего отца.
— Я не могу доказать того, чего не было.
Она постучала обглоданными до самой кожицы ногтями по папкам.
— Здесь внутри находится много информации. Я готова поменяться.
— Я ничего не знаю.
Папки выглядели так невинно, даже немного скучно.
Но в них содержались ответы на вопросы, которые горели в моих жилах, как магия.
— Только потому, что не хочешь смотреть. Мы же знаем, в чём он замешан.
Всё, что нам нужно, это доказательство, но он действительно очень осторожен.
— Возможно он невиновен.
Она фыркнула.
— Ты в это сама не веришь.
Нет, но отказываться помогать дяде — это одно, отправить его за решётку — совсем другое. Кроме того, меня не особо хотелось уничтожать Билли. Я только хотела освободить Колина. Дженни и люди, которые обеспечивали её информацией, махали этой папкой передо мной, как приманкой. Но ведь смысл и цель приманки в том, чтобы скрыть ловушку, и пока я не узнаю, как работает эта ловушка, я не могу рисковать.
— Мне не интересно, — сказала я.
Возможно это была самая большая ложь, которая срывалась с моих губ до сих пор.
Глава 20
Ни что не заставляет так много размышлять, как пустой ресторан. На следующий день Слайс после обеда будто вымер. Я коротала время, наполняя бутылки кетчупом и горчицей, раскладывая свежие салфетки, и сортируя упаковки с сахаром по цвету — белые, жёлтые, розовые. Всё, только чтобы чем-то занять мысли.