Такая же ваза. Такие же ярко-жёлтые, весёлые цветы. Но «Слайс» общедоступное место, а в моей кухне есть, поставленная на беззвучный режим, сигнализация, которую инсталлировал Колин в тот день, когда мы познакомились.
— Ты можешь установить, использовал ли здесь кто-нибудь магию.
Он протянул руку, а его взгляд стал отсутствующим, когда он сосредоточился. Мгновение спустя он пришёл в себя.
— Магию Дуги можно опознать, как отпечатки пальцев или ДНК. Этот дом чист, не считая меня. — Он прикоснулся к моему плечу. — Что случилось?
— Хотела бы я знать.
Когда я дошла до тротуара, Колин вышел из грузовика. Холодный дождь промочил мой тонкий свитер, и я дрожала.
— Что случилось?
— Там есть кое-что, что тебе нужно увидеть. На кухне.
Прежде, чем я успела сказать больше, он уже бежал к дому, таща меня за запястье за собой.
— Спокойно, парень, — сказал Люк, когда мы ворвались внутрь. Колин проигнорировал его и прошёл прямо на кухню, в то время, как я искала в сумке рисунок с подсолнухами.
Колни взял в руки вазу и начал наклонять её туда-сюда, пока не нашёл то, что искал.
— Вот, — сказал он и вытащил карточку.
Я протянула ему рисунок.
— Давай поменяемся.
Его голова стремительно взлетела вверх, а на лице появилось неверие, когда он принял от меня рисунок.
Небольшой белый конверт трепетал в моей руке как мотылёк. Люк аккуратно отвёл меня к дивану.
— Сядь.
Бумага под пальцами порвалась, а сердце ушло в пятки, когда я увидела незнакомый алфавит.
— Я не могу прочитать карточку.
Колин хотел схватить её, но Люк был быстрее.
— Это русский. В первой строчке написано «спасибо».
Он поднял взгляд, и вопросительная морщинка образовалась между его бровей.
— Кому в Москве ты сделала одолжение?
— Читай дальше, — сказал Колин.
— Вторя часть — это оборот речи. Он означает что-то вроде «враг моего врага…
— …мой друг, — закончил Колин. — Как здорово.
Он начал ходить по комнате туда-сюда, в то время, как Люк положил руку на спинку дивана.
— Не хочешь просветить меня?
— Русская мафия послала мне цветы, — сказала я. — Подожди. Откуда ты знаешь русский?
— Языки мне даются легко.
— Тебе всё даётся легко, — пробормотала я.
Он приподнял бровь.
— Не всё, Мышонок. Вопрос в том, почему они прислали тебе карточку с благодарностью. Я думал, что ты ограничиваешься помощью тем преступникам, что связаны с тобой семейными узами.
Я откинулась на спинку дивана.
— Я помогла им не намеренно. Всё, что я сделала, это сказала правду.
Колин грубо заговорил со своего места возле окна:
— Конечный результат один и тот же. Это помогло им укорениться здесь и привело к тому, что их люди продолжают разгуливать на свободе.
— Но ведь парни, которых я должна была опознать, теперь мертвы.
На мгновение воцарилась тишина, потом Колин повернулся и посмотрел на меня.
— Где ты это слышала?
Слишком поздно я осознала, что ничего не рассказала ему о Дженни.
— Разве они не мертвы?
— Мертвы.
Он прижал уголок карточки к подушке пальца, продолжая пристально смотреть мне в глаза.
Люк присвистнул.
— Для того, кто утверждает, что ему нравится спокойная жизнь, ты многое приводишь в движение, только просто зайдя в комнату, не так ли?
— Когда ты получила рисунок? — спросил Колин.
— В понедельник. В школе я чуть не сбила с ног старикашку. Должно быть именно тогда он подбросил мне рисунок в сумку. Они также послали цветы в «Слайс», но с ними я не нашла никакой карточки.
Прежде, чем он начал задавать вопросы, я добавила:
— Я не хотела, чтобы ты беспокоился.
— Это моя работа беспокоится о тебе.
— Мне надоело быть твоей работой, — ответила я, расправив плечи.
Люк встал.
— Кто-нибудь ещё хочешь что-нибудь выпить?
Колин сел на подлокотник дивана, обхватив пальцами моё запястье.
— Ты должна была сказать мне.
— Я думала, это связано с Дугами, — ответила я.
Не то, чтобы я рассказала об этом Люку!
— Кто убил мужиков, которых я должна была опознать?
— Кто тебе об этом рассказал?
— Очевидно, что не ты.
— Сейчас не подходящее время настаивать на своём. Экомов опасен. Если он подкидывает тебе информацию, это может плохо закончиться.
— Это не Экомов, честное слово.
Я высвободила руку, когда Люк вернулся.
— Колин, ты должен доверять мне.
— Как трогательно, но я здесь на для того, чтобы смотреть, как вы оба льнёте друг к другу, пока наконец не договоритесь.