— Мило. Послушай, ты должна передать за меня послание Паскалю.
— Я что, похожа на служанку.
— Это важно. Я не могу встретиться с ним сегодня вечером.
— Что? — спросила она, как будто не поняла меня. — Ты хочешь отменить встречу с одним из Кварторов? Что, ради всего святого, может быть более важным?
Я стиснула зубы.
— Бал.
Она рассмеялась, забавляясь и в тоже время ужасаясь.
— Школьный бал?
— Я знаю, что это звучит глупо.
— Это глупо. Невероятно глупо.
Она наклонилась вперёд и налила себе чашку чая.
— Возможно в твоих глаза. Но в этой школе есть всего один человек, готовый со мной дружить. Если я брошу её сегодня вечером, то это число опуститься до нуля. Не говоря уже о том, что сестра Донна аннулирует мой испытательный срок, если я не буду работать на этом балу, и тогда меня никогда не примут в НЙУ.
— И ты действительно думаешь, что твои проблемы Плоской играют какую-то роль, учитывая опасность, в которой находится мой мир?
— Для меня они играют роль. А так как я нужна вам, чтобы спасти ваш мир, возможно, было бы хорошей идеей сохранить мой и не дать ему лопнуть.
Она сделал жест рукой.
— Что ж, хорошо. По крайней мере я уверена, что его реакция на твоё сообщение повеселит меня. Это всё?
— Как дела у Констанции? — спросила я и села, чтобы взять быка за рога и убедиться в том, что Кварторы тоже соблюдают часть сделки. — Она делает успехи?
— Вполне. Она, как я полагаю, когда-то будет располагать значительной силой. — Она отхлебнула чай, прежде чем продолжить. — Она очень эмоциональна. А это делает её управление Линиями непредсказуемым.
— Ты можешь научить её самообладанию.
— В некоторой степени. Я могу научить её технике, с помощью которой можно держать свои эмоции под контролем, но она одна, испуганна и сильно растеряна.
— Она не одна. У неё есть я.
— Это более слабое утешение, чем ты полагаешь.
— Люк говорит, что она уже нашла первых друзей.
— Думаю да. Другие ученики с её практических занятий. Они родом из старых, уважаемых семей. Это должно открыть ей путь. — Она покачала головой. — Есть ещё кое-что. Мне передали, что Серафимы планируют вскоре публично выступить против Кварторов. И чтобы сделать это, они хотят использовать тебя.
Кожу моей головы начало покалывать от неприятного ощущения. Я задавалась вопросом, где она это слышала. Ниобе была в курсе многого. У неё были связи с кругами общества Дуг, в которые даже не мог проникнуть Люк, и в прошлом он полагался на её информацию.
— Как?
— Этого я не знаю. Не забывай, что Дуги хотя и в долгу перед тобой, потому что ты остановила Разрушительный поток, но в то же время не доверяют тебе, потому что ты обладаешь таким большим влиянием — Плоская, которая знает о них и связана с кем-то, у кого такая высокой позицией как у Люка. Не нужно будет прикладывать много усилий, чтобы превратить благодарность в неудовольствие, и на это рассчитывают Серафимы.
— Почему ты рассказываешь мне это? Я ведь тебе даже не нравлюсь.
Казалось она размышляет над вопросом, и музыкальные подвески на одно мгновение зашевелились, прежде чем снова замолчать.
— Нет, не особо. Но ты нравишься Люку, а я… питаю к нему определённую слабость. Это сентиментально, но теперь ты знаешь, — она протянула мне пропуск. — Я передам твоё сообщение Паскалю. Теперь тебе нужно вернуться на уроки.
Глава 26
Сообщение по электронной почте от Дженни Ковальски пришло во время урока журналистики. Я сидела за компьютером, направив курсор на заголовок текста и размышляла над слухами. О том что история, которую обычно слышишь, редко та, которая на самом деле произошла, даже если напечатана в газете. Я думала о том, как давно был судебный процесс моего отца и как истина, на протяжение лет, исчезала и затихла словно эхо, так что осязаемыми остались только некоторые детали.
Я проводила исследования, но даже газетные сообщения того времени казались предвзятыми и неполными, как будто их авторы знали больше, чем могли написать. Дженни знала что-то, и не боялась говорить об этом.
Колина она тоже знала.
Я открыла электронное сообщение.
«Мо, дай мне знать, когда захочешь поговорить. Д.»
Я пробежала глазами первое приложение неофициального протокола суда с процесса моего отца. На протяжение лет я пыталась заполучить копию официальной версии, но это была конфиденциальная информация. Этот файл содержал правду, не изменённую тем, чего желали достичь разные люди. Не колеблясь, я распечатала его, прислушиваясь, как старый лазерный принтер на другой стороне комнаты пыхтя, пришёл в движение.