Папка Колина была намного короче и ставила передо мной проблему посложнее. Если я загляну в неё, то докажу, что не достойна его доверия. Но у меня нет другого выбора. Мой дядя утверждал, что Колен свободен уйти, но сказал это с уверенностью человека, который знает, что такого никогда не случиться. Если я хочу помочь Колину освободиться, то должна знать, что у Билли есть против него.
Я нажала на «печатать», а потом прошла через класс, чтобы забрать распечатанные листы.
— Исследование? — спросила Лена, когда я собирала в охапку бумагу.
— В некотором смысле.
Я так прижала пачку бумаги к груди, что она не могла прочесть, что там написано.
— Во сколько мне забрать тебя сегодня вечером? Подойдёт в семь?
— Конечно.
Не то, чтобы мне было нужно переживать о прическе и макияже. Как правило, место за стойкой регистрации доставалось какой-нибудь девушке из десятого класса, которая отчаянно надеется, что её примут в НСП. В этом году это буду я, в такой же отчаянной попытке не потерять там своего места. Когда я надеялась на незабываемый последний, учебный год, я представляла себя нечто совершенно другое.
— Может ты сможешь прокрасться в бальный зал, когда все будут уже там, — сказала Лена с явным сочувствием.
Я пожала плечами. Без Колина бал всё равно не привлекал меня.
— Для чего?
Она изумлённо покачала головой.
— Чтобы посмотреть и показать себя? Из первых рук узнать, о чём все будут болтать в понедельник? Я уже постепенно начинаю беспокоиться о тебе.
Я отмахнулась.
— Значит в семь, да?
Она улыбнулась, и образовались две ямочки.
— Жду не дождусь!
Зазвенел звонок. Я схватила мою школьную сумку и аккуратно засунула в неё распечатанные страницы. Папка Колина была такой безобидно маленькой стопкой бумаги… Я не могла поверить, что его прошлое, которое он при каждом удобном случае так сильно хотел от меня скрыть, сокращено всего до нескольких страниц. Конечно папка была бы такой же толстой, как телефонная книга, если бы всё было настолько ужасным, как он всегда намекал.
Когда я вышла на улицу, ветер хлестал меня, лишая дыхания. Колин прислонился к грузовику. Его единственной данью холоду была тёмно-серая вязаная шапка, соответствующая цвету его глаз. Я попыталась не смотреть на него с виноватым видом, когда пересекала тротуар.
— Твоя сумка выглядит тяжёлой.
Он протянул руку, чтобы забрать её у меня, но я вцепилась в ремень и уклонилась.
— Нет! Ничего страшно, не такая она и тяжёлая, просто немного бесформенная. Я сама справлюсь.
Я начала заикаться и слишком решительно возражать.
Колин смотрел на меня одну секунду, сузив глаза, прежде чем открыть мне дверь.
— Много работы в эти выходные?
— Да.
Я подождала, пока он залезет в машину и заведёт мотор, чтобы потом подставив пальцы к печке добавить:
— Такое впечатление, будто учителя знают, что мы планируем что-то приятное и хотят создать противовес.
— Что-то приятное, хм?
В его голосе слышалось любопытство. А также, как мне показалось, признание, так, будто он радуется, что я последовала его совету и собираюсь вести себя как подросток.
— И что это?
— Бал. Но я не буду танцевать, а только проверять входные билеты. Лена отвезёт меня.
Внезапно настроение в кабине изменилось. Выражение лица Колина стало подозрительным. Пистолет, как я заметила, больше не лежал в бардачке, он всё время держал его при себе, в кобуре на спине.
— На самом деле тебе нельзя никуда ходить без меня.
Мой гнев вспыхнул, как трут.
— Но ты не захотел пойти на бал, а Лена будет ночевать у меня.
— Хотя твоей матери нет в городе? Она дала тебе своё разрешение?
— Да. Она сказала, что это хорошо, если у меня будет компания.
Мышцы его челюсти дернулись.
— Ты можешь встретиться с ней на балу. Я отвезу тебя.
— Нет. Если ты беспокоишься, можешь поехать за нами. Однако тебе придётся ждать на улице. Только гости с билетами могут пройти во внутрь.
Он проигнорировал мою колкость.
— Просто невероятно, что твоя мать оставила тебя дома, а сама уехала в Терре-Хот.
— Невероятно то, что ты думаешь, что я поехала бы вместе с ней.
— Я точно не в восторге от того, что ты осталась совершенно одна. Тобой интересуется слишком много людей.
— Я не совсем одна. Лена тоже там будет. Ты сам сказал, что Экомов уже давно причинил бы мне вред, если бы хотел.
Мы заехали за дом, и я почувствовала, как тугой узел страха в груди немного расслабился, и опасение, что он обнаружит папки в моей сумке, исчезло.