— Зачем ты привёл её сюда?
Он пожал плечами.
— Я не знал, что она дочь полицейского. Что написано в папке, о которой она говорила?
— Семейные дела.
— И грязное бельё Куджо?
Когда я не ответила, он медленно кивнул.
— Расскажи мне о внезапном ремонте.
— К нам вломились, — мой голос звучал хрипло, и я выпила глоток воды. — Тебя кто-нибудь видел возле моего дома?
— Эй, доверяй мне хоть немного, — сказал он. — Да и было бы совсем не плохо, если бы ты представила меня своей семье. Так стало бы легче проводить вместе время.
— Моя семья не слишком обрадуется, если я прямо сейчас приведу домой новых друзей.
Он повернул мою ладонь вверх и осторожно провёл по шраму.
— Ты в порядке?
— Они не причинили мне никакого вреда.
— Я спросил тебя не об этом, — сказал он и стал ждать.
Какой бы большой не была моя потребность соврать и притвориться храброй, пока я действительно не начну чувствовать себя храброй — она исчезла. Я слабо покачала головой и посмотрела ему в глаза.
— Я так и думал.
Он обезоруживающе нежно поцеловал меня в лоб, щёки и кончик носа. Я расслаблено прижалась к его груди, в то время, как он переплёл свои пальцы с моими. В первый раз после взлома почва под ногами казалась твёрдой.
— Ви рассказывала мне о твоей семье, — сказал он. — Она знала, что они осложняют тебе жизнь и боялась, что станет ещё хуже, когда её больше не будет рядом и тебе придётся справляться одной.
— Больше не будет рядом?
— Ви не вернулась бы назад, Мышонок. Если бы она поехала в Новый Орлеан, чтобы остановить Разрушительный поток и занять своё место… всё кончилось бы. Больше никакой обычной жизни.
Я снова села.
— Но она же вернулась. И Евангелина тоже.
— На какое-то время. Я же говорил тебе, что между двумя мирами почти нет точек соприкосновения, — он отмахнулся, как будто хотел прогнать эти слова. — Из-за этого у нас вчера вечером были неприятности. Да и днём тоже больше совсем не весело.
По крайней мере в это он был прав.
— Почему ты искал меня сегодня утром?
— Прежде всего потому, что хотел тебя увидеть.
— Мм-хм. Почему ещё?
Как раз в этот момент вернулась официантка и протянула мне беспроводной телефон.
— Специальный заказ, — сказала она. — Они спрашивают тебя.
— Алло?
— Мо, это я, Эди из Шеди Акрес.
У меня сердце ушло в пятки.
— Мне жаль, что приходится тебя беспокоить, — продолжила она. — Один из наших жильцов беспокоится о заказе, который он отправил. Мистер Экерт?
Единственное, что мистер Экерт — или мистер Экомов или как бы он там не хотел, чтобы я называла его — отправил, это вооружённых людей, которые посреди ночи вломились в мой дом. Холодный гнев потёк по моим жилам.
— Не думаю, что могу ему помочь.
— Ты уверенна? Кажется, он думает, что произошло недоразумение. Он очень сильно хочет поговорить с тобой лично.
— Никакого недоразумения. У нас ничего для него нет.
Не дождавшись ответа, я положила трубку.
— Проблемы? — спросил Люк.
— Уже решила.
— Хочешь, чтобы я проводил тебя домой?
— Нет.
Я засунула руку в мою сумку и на нашла описание маршрута к дому инвалидов, который распечатала ранее.
— Но если есть желание, ты можешь пойти вместе со мной. Мне нужно зайти ещё кое-куда.
Глава 32
Дом инвалидов Святой Марии Ангельской пах так же, как я и ожидала — сильным дезинфицирующим средством и чем-то устаревающим и распадающимся, болезненно сладким. Запах отказывающих функционировать тел. Я потёрла нос, но запах остался. За прошедшие пару месяцев каждая смерть, которую мне пришлось созерцать, была насильственной, неожиданной и в любом смысле слова неестественной. Но здесь людей, шаг за шагом, убивали старость, болезни или пренебрежение. Я не была уверена в том, что хуже.
Тем не менее персонал пытался сделать всё как можно более комфортным. На заднем плане играла тихая музыка, а стены были украшены успокаивающими импрессионистскими картинами. Медсёстры в халатах с весёленьким рисунком разговаривали со старыми пациентами, которых везли куда-то на инвалидном кресле.
Тут и там встречались люди, шаркающие по коридору, тяжело опирающиеся на роллатор или проезжающие мимо на моторизованной, жужжащей инвалидной коляске.
Люк разглядывал всё это.
— Скажи мне ещё раз, что мы здесь делаем.
— Здесь есть что-то. Кто-то. Это важно.
Настолько важно, что я попросила его скрыть нас, чтобы мы незаметно смогли выбраться из «Слайса», а потом проехав на нескольких чикагских автобусах и поездах, добраться до севера. Люк ворчал из-за долгой поездки, длившейся часами, но не предложил пройти через Межпространство.