— Для чего мне нужно было ехать с тобой? Разве ты не можешь просто спросить их?
— Существует защита личной информации. Они не дают просто так каждому информацию о пациентах. Я должна прокрасться тайком.
— О, это будет интересно.
Я заехала ему локтем в живот, и он ахнул.
Довольная, я нацепила на лицо фальшивую улыбку и прошла к стойке регистрации.
— Я здесь, чтобы навестить бабушку? — сказала я, повышая на каждом предложении тон, чтобы оно звучало как вопрос. — У неё назначена завтра встреча? У специалиста на северо-востоке города? И мы должны принести вроде как все её медицинские документы?
Женщина за стойкой едва оторвала взгляд от пасьянса на компьютере.
— За это отвечает Дженни.
— А её офис я найду…
— Поверни в левый коридор, потом первый на право, вторая дверь. Рядом с офисом директора, — сказала она и передвинула на экране одну стопку карт на другую.
— Но администрация закрыта на выходных. Приходи снова в понедельник.
Превосходно.
— Спасибо, — сказала я и вернулась к Люку. Она рассеянно кивнула и начала новую игру.
— Лгунья, — сказал Люк под впечатлением. — Почему-то мне нравится в тебе эта сторона. — Бесстыдная.
Я закатила глаза.
— Просто сделай меня невидимой.
Воздух замерцал и снова замер, когда он нас скрыл. Он крепко держал меня под руку, пока мы шли вдоль коридора.
— Этот дом инвалидов ужасен.
— У Дуг нет домов для инвалидов?
— Мы заботимся о наших людях, — сказал он, когда мимо проходила медсестра, толкающая в инвалидной коляске маленькую старушку с белесыми глазами. — В этом месте нет ничего домашнего.
— Не такой уж он и ужасный, — ответила я. — Я во время школьных экскурсий видела места и похуже.
Люк вздрогнул.
Мы остановились перед административным офисом и заглянули в маленькое окошко. Замок на двери был один из этих модных, электронных, для которых требуется ключ-карта.
— Ты можешь сделать здесь что-нибудь? — спросила я.
Он приподнял вверх брось.
— Могу, однако это будет не очень элегантно.
В трёх метрах дверь, ведущая в офис директора, хотя и была закрыта, но написанная от руки деревянная табличка сообщала, что офис открыт.
— Если только это будет тихо.
Он пожал плечами, накрыл замок свободной рукой и безмолвно задвигал губами. Раздался щелчок, запахло горелым пластиком, и замок отвалился. Он протянул его мне, когда дверь распахнулась.
— Мы можем поговорить позже о том, каким способом ты хочешь выразить свою признательность, — сказал он и затолкал меня в дверь.
— Я пошлю тебе открытку с благодарностью.
После того, как я отпустила его руку, я засунула расплавленный считыватель магнитных карт в сумку и прошла к канцелярскому шкафу, занимающему одну сторону офиса.
Что хотела Джени — или скорее источник Дженни — показать мне здесь? Кого из всех людей в прошлом Колина моли отправить в дом инвалидов.
— Гаскилл Раймонд, — пробормотала я и пролистала досье, пока не добралась до буквы Г.
— Кто такой Гаскилл? — спросил Люк со своего места возле двери.
— Очень плохой человек.
Я пробегала глазами аккуратно подписанные папки.
— Кажется ты знакома со многими людьми такого калибра.
— Я вообще его не знаю.
Ничего. Я проверила ещё раз, но его там не было. Что-то я упускаю.
— Чёрт.
— Речь идёт о Куджо, не так ли? Ты суёшь свой нос во все те дела, от которых он хочет уберечь тебя?
«Мои секреты», сказал Колин. «Мои!» А Билли так убедительно: «Для него важна не только его жизнь.»
— Доннелли, — тихо сказала я. — А не Гаскилл.
Странные мурашки пробежали по позвоночнику, и они ничего общего не имели с магией.
Когда я взялась за ручку шкафа, подписанного буквами «А-Д», Люк прошёл через комнату и положил свою руку на мою.
— Ты когда-нибудь слышала историю о ящике Пандоры?
— Конечно. Она не могла устоять и заглянула, чтобы посмотреть, что внутри, и выпустила в мир всё зло. Как чутко с твоей стороны, Люк.
— Я никогда не видел, чтобы Куджо в чём — то тебе отказывал, если только не пытался защитить. Может хочешь ещё минутку подумать, прежде чем открывать крышку этого ящика. Этот парень всегда заботится о тебе.
— Может пришло время мне позаботилась о нём, — сказала я, выдвигая ящик. — Динсмор… Дональдсон… Доннелли.
Я вытащила папку. На обложку папки были приклеены наклейки, одна для каждого года — одиннадцать лет. Я ещё раз посмотрела на имя.