В этот момент в ушах ее раздался голос. Голос отца Джакомо. И это были слова, которые он произнес в конце их последнего собрания несколько дней назад, слова, исполненные глубокой веры, придававшие ей сейчас силы. «Будьте сильными, полагайтесь на Господа. Путь ваш может пролегать сквозь глубокую тьму и страшные опасности, но не забывайте, братья и сестры, этот путь приведет вас к свету». Да, отец Джакомо был прав. Она должна пересечь темноту, чтобы выйти к свету. Она должна быть сильной. И она будет сильной. С Божьей помощью.
Элизабет затянула накидку под подбородком и свернула налево. Медленно, шаг за шагом пробиралась она ощупью вдоль стены дома, пока наконец не дошла до большой улицы, освещенной факелами через равные промежутки. Здесь она пойдет быстрее, но нужно соблюдать особую осторожность. Ведь не только ей здесь лучше видно, солдатам – тоже.
Насколько позволяла ее тучность, стараясь не шуметь и не задыхаться, Элизабет почти бегом преодолела улицу и свернула в боковой проулок. Но что это? Повариха остановилась и прислушалась. Где-то впереди послышался тяжелый топот сапог, грубые голоса и звон сабель. Шум доносился из соседнего переулка и приближался прямо к ней. Элизабет торопливо огляделась в поисках укрытия. Шагах в десяти от нее, между двумя соседними домами, зиял узкий проход. Скорее всего, через него можно было попасть на задний двор, а можно было и упереться в стену. Но это уже не имело значения, так или иначе, туда не проникал свет уличных факелов, и она сможет укрыться в тени. Элизабет припустилась что было духу, уже краем глаза увидев первого солдата, появившегося из-за угла. И тут вдруг что-то зазвенело, упало на булыжную мостовую.
«Мой крест!» – с ужасом поняла она и с максимальным проворством, которое допускали ее объемы, наклонилась за сверкавшим и переливавшимся в отблеске факельного огня предметом. Крест был красиво отделан ограненными аметистами, его много лет назад завещала ей племянница епископа Перуджи в награду за ее кулинарное искусство и верную службу. Этот крест был слишком дорог ей, чтобы оставить его валяться на улице, даже если это стоило бы ей жизни.
Схватив крест, она прижала его к объемистой груди и побежала дальше. Солдат повернул голову в ее сторону в тот самый момент, когда она поравнялась со спасительным проходом. Она успела разглядеть высокую шапку янычара и сверкнувшую на боку саблю. Задыхаясь от быстрого бега и обуревавшего ее ужаса, она юркнула в темную нишу и принялась истово молиться Богу, чтобы турок не заметил ее. И еще она молилась, чтобы в темноте ее не подкарауливали новые кошмары – вроде воров, убийц или – что еще страшнее – крыс.
– Стойте, ребята! – услышала она на небольшом удалении голос янычара. – Вы тоже видели это?
– Что именно?
– Чью-то тень. Там впереди. Мне показалось, кто-то прошмыгнул через улицу, чтобы не попасться нам на глаза.
Элизабет поперхнулась и зажала рукой рот. Значит, он все-таки заметил ее.
– Ты уверен, Рашид? Я ничего не видел. А ты, Джамал?
Молчание. Элизабет отдала бы целую связку умбрийских колбас, которые она приготовила к завтрашнему господскому обеду, лишь бы узнать, что сейчас делали солдаты. Обыскивали входы в дома? Подбирались ближе, поскольку успели заметить, где она спряталась?
– Должно быть, тебе померещилось, Рашид, – произнес наконец другой голос.
– Может, зверь какой? – предположил еще один голос. Таким образом, их было не меньше четырех, сосчитала Элизабет. Четверо солдат! Если они ее обнаружат, она пропала! – Может, это кошка за мышами охотится. Или бродячая собака. Пошли дальше.
Шаги приближались. Кажется, проходят мимо. Элизабет увидела, как мужчины минуют ее прибежище.
Один, два, три. В ее груди затеплилась надежда. Но тут четвертый янычар замедлил шаги и остановился прямо перед узким проходом. Его стройная фигура четко выделялась на фоне освещенной улицы. Элизабет втянула свое мощное тело еще глубже в темноту, пока не уперлась в стену. Тупик! Она уже не отваживалась дышать. Видел ли он ее, слышал ли?
– Эй, Рашид, ну что там?
– Не знаю, – отозвался янычар, втянув носом воздух, словно ищейка, взявшая след. – Тут что-то есть. Запах какой-то странный. Каких-то необычных приправ и... да, точно, колбасы.
Его голос в тишине звучал так громко меж тесно сгрудившихся стен, как будто парень был совсем рядом. От страха у Элизабет замерло сердце. А что, если он подойдет еще ближе? Если войдет в нишу? Здесь он неминуемо найдет ее. Бежать ей некуда, выхода нет. Что он с ней сделает? Она крепко зажмурилась и стала про себя страстно молиться Господу, моля Его спасти и сохранить ее. Другие тоже подошли поближе и стали принюхиваться, будто свора охотничьих собак.
– Послушай, Рашид, и чем ты только думаешь? – со смехом воскликнул один из янычар. – Еще бы здесь не пахло колбасой! Ведь тут по соседству живет Ибн-аль-Саид, мясник. У него лучшая в городе колбаса. По-моему, ты переутомился и тебе пора спать. Вот уже и призраки мерещатся. Ну пойдем наконец, хватит!
Элизабет рискнула приоткрыть глаза. Четвертый янычар все еще стоял у прохода, словно никак не мог избавиться от сомнений.
– Пожалуй, вы правы, – произнес он в конце концов. Потом наклонился и поднял что-то с земли. – Наверное, я обознался. Должно быть, это была кошка.
Шаги солдат удалились, наконец все стихло. Однако Элизабет еще долго выжидала, прежде чем решилась выбраться из своего укрытия. Она медленно и бесшумно вышла на улицу. Осторожно огляделась. Нигде никого не было видно – ни кошки, ни человека, ни янычара. Никого. Как близко она была от разоблачения! И все только потому, что готовила в этот день колбасу! По вкусу хозяина – с чесноком, розмарином и тимьяном, как делали их у нее на родине. Вот уж никак не могла она предположить, что запах настолько въестся в ее одежду, что выдаст ее! И все же она была спасена.
От облегчения у нее обмякли колени, и ей пришлось прислониться к стене, чтобы не рухнуть посреди улицы. Она поднесла крест к губам, чтобы поцеловать его в знак благодарности, и тут вдруг увидела, что прямо в середине недостает одного камня. Она потеряла один из самых красивых аметистов! Должно быть, он выскочил при ударе о булыжную мостовую. Элизабет со стоном опустилась на колени и принялась шарить повсюду, но камня нигде не было. Может, именно тот аметист и поднял янычар? Она еще постояла в нерешительности, скорбя по поводу утраты драгоценного камня. Но потом все же заспешила дальше, ведь она и так потеряла массу времени. Если не поторопиться, она не доберется вовремя до старой каменоломни царя Соломона, и собрание начнется без нее.
Тяжело дыша, Элизабет наконец добежала до скрытого прямо в городской стене лаза, который вел в каменоломню. Никто теперь уже не знал, действительно ли сам царь Соломон приказал отрыть здесь каменный карьер. Но согласно сохранившимся преданиям, здесь добывали камни для строительства храма. Старые каменоломни состояли из сотен, а то и тысяч штолен и пещер, которые переплелись в непроходимый лабиринт, далеко простиравшийся под городом и даже выходящий за городские стены. И хотя каменоломни вполне могли сгодиться как укрытие или жилище, они были совершенно заброшены. Лишь несколько пещер использовались торговцами маслом и вином в качестве складских помещений, но многие штольни за долгие годы обрушились. Тот, кто не ориентировался в этом подземном царстве, был обречен. Непосвященный мог с легкостью заблудиться в лабиринте и уже никогда не выбраться из него или же провалиться в одну из бесчисленных ям, которые вдруг неожиданно разевали под ногами свой алчущий зев, подобно гигантским змиям, только того и ждавшим, чтобы проглотить непрошеных гостей. Некоторые из этих ям были прикрыты незакрепленными досками, по большей части старыми и прогнившими, лишь обманчиво заставлявшими новичков чувствовать себя в полной безопасности. В действительности же то были смертельные ловушки.