Провжу пальцами по рельефной окантовке, вдыхая запах моего хозяина, пропитавший каждый миллиметр пространства.
В этот раз я не позволю Арсеньеву победить. Отдергиваю руку от моего изображения. Я знаю, что она следует какому то своему плану, как и всегда. Что будет. Если самая важная его часть исчезнет? Я не знаю, но надеюсь, что Женька просто оставит свою жертву, переключившись на мои поиски. Так и будет. Слишком хорошо я знаю своего мужа.
Сейф я нахожу сразу. Видела его, когда помогала Алексу с документами. Руки трясутся, когда я ввожу код, очень надеясь, что он такой же, как и код доступа в комнату с диско – шаром. Из груди рвется хрип, когда дверца сейфа с тихим щелчком открывается. Алекс не боится никого в своем доме, потому и не заморачивался особо с шифром замка. Я рассмаоиваю лежащие на полках сейфа пачки денег, футляры с оружием, какие то документы и безделушки. Явно принадлежащие разным женщинам. Они дешевые и у меня возникает странное чувство брезгливости при их виде.
Деньги, которые полагаются мне по контракту, складываю в сумку, которая так и болтается у меня на плече. Их должно хватить, даже с учетом того, что я перечислю часть из них девочке, пострадавшей от рук Евгения, как я и обещела. Ее адрес, написанный на салфетке до сих пор лежит в отделении моего кошелька. Последняя пачка банкнот слишком глубоко. Я тянусь за ней. И нащупываю спрятанную в самом дальнем углу сейфа толстую книгу. Точнее, это скорее фотоальбом с полями для заметок.
На первой странице фото женщины. У нее его глаза, тот же тонкий нос. И я чувствую слезы, подступающте к горлу. Вытаскиваю фото из прозрачного кармашка. Оно единственное, что осталось у Алекса от его матери. За ним сложенный в четверо тетрадный лист. На котором корявым почерком написано:
Я люблю тебя так, что наверное умру. Ты не вернешься никогда, и мне так больно. Ты не увидишь, как я вырасту. Обещай, что будешь присматривать за мной со своего облака. Я вырасту и построю свой дом. В нем никогда не будет холодно. И будет много еды. Я люблю тебя, мама.
Слезы катятся по моим щекам. Мне хочется позвонить Беркуту, рассказать ему о нашем ребенке. Сказать о моей любви. О том, что я такое. Он сильный, он все сможет исправить. Перлистываю страницу, в надежде заглянуть в душу моего хозяина и замираю на месте.
Зверушка Лина.
На фото грязная женщина. Она даже мила, если бы не это порочное выражение на хорошеньком личике.Волосы свисают грязной паклей. Глаза без зрачков – девушка наркоманка. На втором фото она в шикарном платье, скалит в объектив отбеленные зубы. Но хищное выражение так и осталось. Его не смыть никакими средствами, не замазать косметикой.
Последнее фото – Лина связана, из ее глаз текут слезы. Узнаю сиденье автомобиля, на котором лежит несчастная. Мне становится страшно, еогда я читаю последнюю строчку.
Лины нет больше.
Под надписью дата.
Зверушка Анна.
Все то же самое. Снимки, последняя дата, надпись.
Судорожно листаю Альбом, пытаясь осмыслить увиденное. Мое имя двадцать первре в списке. Там пока нет даты, а я все еще есть. И есть надпись, подготовленная заранее.
Эммы нет больше.
Да, он прав. Меня больше нет. Какая же я дура, что поверила, что со мной все иначе. Я такая же, как и все эти отбросы, подобранные на улице безжалостным зверем.
Все возвращается. Я сижу на полу, обнимая живот и боюсь мужчину – монстра.
Контракт который я подписала – оказался контрактом на убийство. Какая ирония. Сначала запудрить мозги нищей шлюхе, а потом просто ее убить. До такого не додумался бы даже Арсеньев.
Нет, я не позволю истории повториться. Мой ребенок будет жить, так же как и я. Беру с полки еще две пачки денег. Альбом кидаю в недра сейфа, подавив желание бежать в ванную и мыть руги пока не сдеру кожу.
Прощай навсегда, Алекс. В этот раз будет так, как решила я. А я решила жить.
Глава 33
ОН
- Она не смогла уйти, хозяин. Я перехватил вашу зверушку на автовозале,- голос Лиса бесстрастен, а у меня в душе пируют демоны, празднуя мое поражение Но сейф обнесла. Вы слишком доверчивы, господин Беркут.
- Что ты с ней сделал? – спрашивая, стараясь не выдать боли. Если она влезла в сейф, значит прочла тетрадь, которцю я так и не уничтожил. Я хотел сделать это, потому что больше не хочу никого, кроме моей Китти. Я больше не хочу лечить зверушек.
- Запер до нашего возвращения, Алекс. За ней присмотрят мои ребята. Я выезжаю прямо сейчас.
Я откидываю в сторону мобильник и смотрю на начальника охраны отеля – здорового парня, за плечами которого не один десяток боев в горячих точках. Но, все равно. Без Лиса чувствую себя не уютно. Потому и отправил за ним самолет.
- Говори, Макс,- приказываю, я, но мои мысли далеко. За тысячи километров отсюда. Там, где должен быть я, вместо того, чтобы бегать за гребаным придурком.- У тебя же есть, что рассказать мне?
Я страшно устал. Сорвался из дома, даже не собрав багаж. Голова просто раскалывается. Мне нужен сон.
- Алекс, мои люди ищут Олега. Вам бы поспать. Бойей из вас сейчас никакой. Я доложу, когда подонка найдут. Это лишь дело времени.
Он прав, я понимаю это. И потому просто смотрю в окно, вспоминая мою Эмму. Ее прикосновения, страх в ее глазах, то чувство уверенности, что она мне дарила. Машина останавливается возле гостиницы. Я выхожу под пролдивной дождь, да Макс прав. Я просто сдохну, если не отдохну хотя бы час.
- разбудишь меня сразу, как прибудет Лис,- приказываю, и жестом показываю, что меня не нужно сопровождать. Я не боюсь одуревшего от мести сумасшедшего. Не дам ему подумать, что он может победить.
Сон накрывает тяжелым одеялом. Кажется, я только сомкнул глаза, когда в дверь раздется какой – то даже не требовательный, скорее панический стук.
На лице Макса злость. Нет, ярость смешанная с неуверенностью. Я уже видел такое выражение лица. Понимаю – случилось страшное. Что – то такое, что этот бесстрашный всегда воин боится мне сказать. У меня обрывается сердце. Страх раздирает внутренности, разъедает, как кислота. Я снова маленький мальчик, то,что смотрел на мертвую мать. Только сейчас я понимаю, что мертвые любимые не возвращаются.
- Кто? – спрашиваю задохнувшись. – Кто. Черт тебя дери!
- Лис. Его машина взорвалась.
- Ты уверен? – не могу поверить. Лис – несгибаемый, твердый, словно скала. Мне всегда казалось, что этот человек – гора бессмертен.
Макс молчит, сжав губы в нитку. Иногда случается невозможное.
- Труп обуглен до неузнаваемости. Но, на нем его жетон.
Сглатываю тугой ком. Эмоции сейчас мизлишни. Ублюдок Олег хочет поиграть? Что ж. Я ему доставлю это удовольствие.
- Собери прессконференцию.- приказываю я.- Скажем, что поджога не было. Обычное короткое замыкание. И сообщи, что я здесь. Хотя нет, я сам выйду к репортерам. Он вылезет, сука. Не может не повестись на приманку. И я сам сверну шею этой твари. Потом позвони Арсеньеву. Он хотел купить у меня отели.
Макс уходит. Я знаю. что он все сделает, как я приказал и даже лучше. Пора заканчивать с этим вонючим делом и возвращаться домой.
Макс уходит. Я знаю. что он все сделает, как я приказал и даже лучше.
Он справляется даже быстрее, чем я ожидал. Уже через полтора часа я стою напротив кучки репортеров, ощетинившихся камерами и микрофонами. Холодно. Ветер запускает ледяные щупальца под мое тонкое пальто. Небо такое же серое, как та хмарь, что царит в моей душе. Я потерял лучшего друга, и чувствую, что теряю и женщину, которая влезла мне под кожу.
- Господин Беркут, вы уверены, что поджога не было? – спрашивает худенькая, носатая журналистка. Видно, что ей мой ответ совсем не интересен. Она просто делает свою работу.- Жертв чудом удалось избежать. Что вы думаете? Говорят. Что система безопасности вашего отеля не настолько идеальна, как вы уверяете.