Выбрать главу

— Но у меня нет денег!

— Это неважно. У него есть. Этот дом и довольно внушительный счет в банке.

— Погодите…

— Вот что, Лиза. Для вас это единственный шанс жить в нормальных условиях. Разумеется, не в тех, к которым вы привыкли, но вполне сносных. Как опекунша, вы будете получать ренту, содержание, которое должна будете разумно тратить в интересах мальчика, не забывая и о себе. Посмотрите правде в глаза — работать вы не умеете, зарабатывать не сможете. Пожалуй, из вас могла бы получиться неплохая жена — хорошенькая и глупенькая, но…

— Мистер Карч, вы забываетесь!

— Вовсе нет. Просто высказываю то, о чем молчал все эти семь лет. Так вот, и с этим тоже ничего не выйдет. Теперь они на вас не женятся.

— Кто это — они?

— Ваши приятели в «роллс-ройсах». Все эти Ханты, Истерны, Макларены и иже с ними.

— Вы просто… просто злобный старик! Назло вам выйду замуж! И не нужна мне никакая рента! И дом этот дурацкий, пусть забирают!

Мистер Карч поднялся и взял со стола шляпу.

— Вы увидите, что я прав, буквально на днях. Всего доброго, мисс Кудроу. Бумаги я пришлю по почте. Отныне у вас нет личного поверенного, так что либо беритесь… хм… за ум сами, либо ищите нового.

Мистер Карч церемонно поклонился и вышел. Лиза досчитала до пяти и изо всех сил швырнула стаканом в закрытую дверь. Потом рухнула в кресло и с наслаждением зарыдала.

2

В следующие несколько дней Лиза Кудроу развила бурную и совершенно несвойственную ей деловую активность. Продиктована была эта активность в основном соображениями мести — пусть, пусть этот негодяйский мистер Карч увидит, как прекрасно она справляется с любыми трудностями!

Несколько раз изучив вдоль и поперек все документы, присланные Карчем, и ничего в них не поняв, она отправилась в банк. Там с ней обошлись вполне вежливо, однако особого восторга, как бывало раньше, не изъявили. Подтвердилось следующее: на счете у нее три тысячи шестьсот пятьдесят четыре доллара восемнадцать центов. Лиза едва не впала в черную депрессию, однако призрак мистера Карча издевательски ухмыльнулся из жаркого марева, струившегося по улицам Батон-Руж, и обозлившаяся Лиза отправилась домой.

Целый день был посвящен телефонным переговорам с различными компаниями, магазинами, магазинчиками и лавками. В результате еще через сутки из дома исчезли все до сих пор нераспакованные коробки с обувью, пакеты с одеждой и футляры с драгоценностями, а роскошный серебристый «ягуар» в гараже чудесным образом превратился в неплохой, но явно подержанный «форд» темно-зеленого цвета.

На следующее утро Лиза вновь посетила банк и с плохо скрываемым торжеством положила на свой счет двадцать одну тысячу долларов. Жить стало немного веселее. В тот же день она устроила себе развлечение под названием «Посещение Супермаркета и Расчет Наличными» — для человека, всю жизнь расплачивавшегося по карточке, это оказалось настоящим аттракционом.

В одиннадцать вечера Лиза гордо повязала себе новый хозяйственный передник и собственноручно приготовила целую тарелку кукурузных хлопьев с молоком. Это отняло у нее последние силы, и спала она в ту ночь сном младенца.

Остаток недели был посвящен внимательному изучению документов об опеке. Вечером в пятницу Лиза пришла к выводу, что для этой роли она совершенно не подходит, решила отказаться, засунула документы в стол и отправилась наряжаться — по пятницам в ресторане «Шато-Роял» ее компания зажигала с одиннадцати вечера и до рассвета.

* * *

Как выяснилось по дороге, «форд» невыносимо вонял бензином. В открытом «ягуаре» таких проблем не было. Лиза с облегчением затормозила около залитого огнями входа в ресторан и на всякий случай побрызгала на себя духами дополнительно — чтобы забить запах бензина. Ей казалось, что теперь им пахнет весь мир.

Швейцар сурово и надменно посмотрел на непрезентабельную машину, а потом изумленно вытаращил глаза: из зеленой колымаги выпорхнула красотка Кудроу в серебристом платье и высоких сапогах-ботфортах, украшенных стразами. Приветственно махнув швейцару, дамочка скрылась в недрах «Шато-Роял».

* * *

Лиза вихрем ворвалась в привычный уголок ресторана, прочно и давно оккупированный ее друзьями и ею самой. После недели напряженного умственного труда она чувствовала себя совершенно измотанной, но одновременно и необычайно бодрой. Хотелось шампанского, танцев, флирта, поцелуев, шуток, дурацких выходок — всего того, из чего состояла ее жизнь последние семь лет.