Парочка мальчуганов прошмыгнула мимо меня и скрылась за спиной.
— Ты видел? — спросил я Вадимыча, не оборачиваясь.
— Да… — пропыхтел сзади Кричевский. — Я даже узнал одного…
— В самом деле? — промямлил я.
Мне ведь тоже один из пареньков показался знакомым, только вот кто или что это было? Реальные материальные объекты или всего лишь плод моего воображения, продукт собственной психики, вызванный влиянием извне? И вообще, что это была за мистификация?
Аскольд дрогнувшим голосом пояснил:
— Один из них — я. А другой, должно быть, ты… Психогения второго порядка.
С таким выводом стоило согласиться, поэтому я ничего не ответил, а молча продолжил путь. Ладно. Главное, чтобы цефаридяне не расставили каких-нибудь изощренных ловушек. Но вряд ли они, покидая навсегда корабль, думали о том, как бы истребить непрошеных гостей спустя сотни лет после своего ухода. Тем более если Прокс обитал здесь, то он, видимо, ранее благополучно избежал неблагоприятных для себя последствий. А чем мы с Вадимычем хуже?
Заблудиться внутри пирамиды было невозможно. Ход, по которому мы шли, словно спираль улитки поднимал нас все выше и выше. Через пару минут мы уже достигли самого верха и очутились в небольшом подкупольном пространстве. В центре этого помещения имелось отверстие диаметром чуть больше метра. Я осторожно подошел к самому краю отверстия и посмотрел вниз. Подо мной находился огромный зал. Чтобы описать его, мне хватило бы одного сравнения — он был похож на пустой крытый стадион. Унылые темные стены, несколько колонн, повсюду какие-то гнутые поручни и дискообразные плямбы — иного слова не подберешь.
Лезть в эту дыру мне совсем не хотелось, но что было делать? Не возвращаться же обратно?
Кричевский по моему совету закрепил тонкий канат на грибообразном монолитном предмете и приготовился страховать меня; я же тем временем сбросил свободный конец шнура в отверстие.
Едва подошвы моих ботинок коснулись пола гигантского «стадиона», дискообразные плямбы на стенах пришли в движение и замерцали мертвым зеленоватым светом. Кар-рамба! Что это? Сигнал приветствия? Сигнал опасности? Что мне уготовил чужой разум — дружеское рукопожатие или недружественный пинок под зад?
Я собрал все свое мужество в кулак и приблизился к стене. Немного постоял около нее, осторожно дотронулся до одного из поручней кончиками пальцев. В ту же секунду раздался щелчок — в стене образовалось небольшое отверстие, и из него прямо на меня вылетел комок зеленоватой гелеобразной слизи. Отпрянуть я не успел, и вся эта гадость растеклась по моему випролаксовому комбинезону. После этого желание экспериментировать с поручнями у меня мгновенно улетучилось. Ну его. Тем более что я пришел сюда не за этим…
Подозрительная тишина и чуждая моему разуму обстановка стали действовать на меня угнетающе — от былого азарта гоняться за похитителем Сардельки не осталось и следа. В огромном пустом зале не было ничего, что мне было бы понятно или близко сердцу. Да что тут говорить… Ведь в нем даже не было выхода, если не считать отверстия в потолке! Я медленно приблизился к колонне. Монолитный шестигранный столб вознесся на высоту двадцати метров, подпирая свод «стадиона». На его ровной поверхности были выдавлены или, возможно, вытравлены какие-то знаки. Впрочем, они могли оказаться и простым орнаментом. С виду эти закорючки больше напоминали арабскую вязь, чем китайские или древнеегипетские иероглифы. Однако с письменностью и языком цефаридян я знаком не был. В моем положении тратить время на дешифровку надписи с помощью маломощного диск-компьютера было нецелесообразно — пусть уж этим занимаются специалисты…
Желание обойти монолитный столб по кругу возникло у меня спонтанно. Но едва я сделал пару шагов, как столб пришел в движение и стал поворачиваться вслед за мной. Причем без скрипа или скрежета. В это поверить даже было трудно — этакая махина!
Я замер. Колонна тоже остановилась, скрывая от меня свою обратную сторону. В чем дело? Мне отказано в маленьком любопытстве? Или это просто услужливый цефаридянский сервис?
Я коснулся монолита пальцем. На поверхности сразу же появилась продольная щель метра в три высотой и стала постепенно расширяться. Вскоре в колонне образовался проем, достаточный для того, чтобы туда смог войти человек. Внутри столб оказался полым.
Если бы в проеме зияла темнота, то я никогда бы туда не сунулся. Я не крыса. Но внутри мерцал мертвенно-бледный свет, и я рискнул.