— Нет, не она. Просто Фуфлук не ночевал дома. Мальчишки признались, что он ушел к скалам. Тогда мать сказала, чтобы я нашла его. Я долго искала брата. Устала. Села отдохнуть. Потом увидела, как има выходит из этой горы. Она залезла в «большой горшок»…
Везделет — перевел я мысленно.
— …который подпрыгнул и исчез из виду. Было очень забавно. Я подумала, что Фуфлук может быть внутри горы. А внутри оказался ты, имух Латислаф.
— Хорошо, потом расскажешь подробнее. А теперь надо идти.
Я схватил девушку за руку и быстрым шагом направился к спасительной нише, но при моем приближении створки лифта плавно дернулись и поползли навстречу друг другу. Оторопев, я даже не успел ничего предпринять — уже через секунду передо мной снова была только гладкая полированная стена.
— Гадина! — в сердцах крикнул я и стал от души пинать носком ботинка по монолиту. — Выпусти нас! Слышишь?!
Стоя рядом, моя спутница с удивлением смотрела на меня.
— Попробуй открыть сама! — приказал я ей и отбежал на почтительное расстояние. — Стукни кулаком по стене! Еще раз! Еще!
Однако все было напрасно — мышеловка захлопнулась. На этот раз, видимо, окончательно. Она не желала выпускать ни девушку, ни меня…
ГЛАВА 14
Катарсис
Минута прошла в полной тишине. Девушка молча сидела у тумбы, с любопытством бросая взгляды на необычный интерьер места нашего заточения. Она, конечно, даже не понимала, что теперь и ее ожидает смерть в этой исполинской гробнице.
— Странно, — наконец пробормотал я, обращаясь к Анте. — Как ты все же оказалась здесь? Как сумела пройти?
Туземка улыбнулась.
— Я ловкая, — призналась она. — Сначала шла прямо, потом спустилась по веревке. Внизу наткнулась на Мархуна, но он был мертв. Затем я стала ходить туда-сюда. Смотри, имух Латислаф, что я нашла.
С этими словами девушка нырнула рукой в балахон и вытащила оттуда пышную лепешку.
Значит, она побывала на камбузе корабля и в других отсеках. Смелая, ничего не скажешь. Я отщипнул кусочек от каравая. Хлебец оказался недурен. Только немного кисловат на мой вкус, а так даже очень ничего.
— Возможно, мы никогда не выберемся отсюда, — мрачно заявил я. — Чтобы этого не случилось, постарайся вспомнить точно, ты что-нибудь говорила вслух?
— Нет, — ответила Анта. — Я почти все время молчала. Только пела про себя.
— И ни разу не произнесла ни слова?
— Несколько раз я кричала: «Фуфлук! Фуфлук!», — призналась девушка.
— И больше ничего?
— Ничего. То есть… Девушка задумалась.
— Что? Что ты еще говорила? — стараясь умерить охватившее меня возбуждение, спросил я у нее.
— Мне показалось, будто кто-то меня о чем-то спросил. Я не разобрала и подумала, что мне надо назвать себя…
— И ты?
— Я назвала свое имя…
«Звезда!» — вспышкой пронеслось у меня в голове. На языке квиблов «Анта» означает «звезда»! Неужели местные неуклюжие аборигены являются потомками цефаридян? А что, вполне правдоподобно. Вероятно, не все из них согласились послужить сырьем для рождения Великого Кормчего. А может быть, они оставили своих детей на этой планете, кто знает? Так или иначе, за восемьсот лет на необитаемой Проксиде прижился чужой народец, приспособился к тяжелым условиям, забыл о предках, создал новые легенды и мифы.
Но откуда об этом узнал Сорди? Впрочем, сейчас было не время рассуждать.
Я приблизился к стене и, ощущая, как в груди взволнованно бьется сердце, громко произнес:
— Анта!
Тяжелые створки лифта моментально расползлись в стороны.
Свобода! У меня от напряжения даже ладони покрылись мелким серебристым потом.
Я быстро поманил к себе девушку и впихнул ее в зияющий проем кабины.
Центральный зал, или «стадион», за время моего отсутствия ничуть не изменился. Только теперь труп Мархуна лежал чуть в стороне от свисающего с потолка каната лицом вниз. Бедняга! Неужели Вадимыч еще какое-то время был жив? Я представил себе его мучения и содрогнулся от ужаса. Пострадало тело аборигена — это так, но страшную боль испытывал все же Аскольд!
Надо было хотя бы снять с Кричевского обруч, но концентрическая пластина никак не поддавалась, плотно охватив голову аборигена. Ладно, это потом.
Я резво поднялся по веревке до отверстия, почти не отдыхая, последним усилием воли перевалил тело через край и отдышался. Несомненно, этим путем Сорди-Сарделька воспользоваться не мог — комплекция Марион не позволила бы. Но искать другой выход из корабля времени не было.