— Нехорошо… — промолвила Надежда. — А у нее были законные наследники?
— Были… Племянница, славная девушка. Но ей она отписала какие-то гроши.
— Совсем нехорошо.
— Не то слово. Но самое главное — это нарушение профессиональной этики. Если о нем станет известно, меня исключат из общества психоаналитиков и лишат права практиковать. А психоанализ для меня — вся моя жизнь…
— А как те люди об этом проведали?
— Да понятно же как! От Ирины! Она все про меня знала! Буквально все!
— Ну да, вы ведь без нее как без рук! Даже не знаете, сколько сахара класть в чашку!
— Это так… — Илья Семенович вздохнул. — Я очень сожалею, но не могу ничего исправить…
— Кое-что можете. Расскажите мне все в подробностях, и мы вместе подумаем, что можно предпринять.
— И что тут сделаешь?
— Короче, рассказывайте!
— Началось с того, что ко мне пришел Венедиктов. Я выявил у него проблемы с психикой, точнее — с памятью. У него были ложные воспоминания. Он все время вспоминал свою жену, хотя в действительности никогда не был женат, что подтверждается документами. И сначала я работал с ним над этой проблемой, старался избавить его от ложных воспоминаний. Кстати, шло это тяжело — воспоминания о несуществующей жене очень глубоко отпечатались в его подсознании. Поначалу я использовал обычный способ, то есть доверительную обстоятельную беседу. Это я вам объясняю как человеку несведущему.
Надежда хотела сказать, что и он как специалист у нее доверия не вызывает, поскольку, даже на ее дилетантский взгляд, ничего путного не достиг, но решила промолчать и только кивнула — продолжайте, мол, слушаю вас внимательно.
Илья Семенович приободрился, в голосе его появились прежние бархатные нотки, и заговорил он более уверенно:
— Обычно этот метод дает отличные результаты. Но в случае с Венедиктовым… После каждого сеанса я убеждался, что мой метод работает, но, когда он приходил в следующий раз, было такое чувство, что нужно все начинать заново. Будто воспоминания возрождались в его голове. Или просто никуда не уходили… Но все же процесс понемногу сдвинулся с места. Когда Венедиктов уже начал осознавать ложность своих воспоминаний, ко мне заявился тот человек из похоронного бюро…
— Конрад Карлович?
— Да, совершенно верно. Сначала сказал, что он в курсе, что я сделал с той женщиной — ну, с той, которая оставила мне наследство, а потом — что никто ничего не узнает, если я, вместо того чтобы избавлять Венедиктова от ложных воспоминаний, внушу ему, что жена у него действительно была, но не такая, какую помнит его подсознание.
— Яркая брюнетка…
— Ну да… Я смотрю, вы все знаете.
— Не все. Скажите вот что — зачем им вообще понадобился Венедиктов?
— Там что-то насчет его профессиональной деятельности… какая-то карта…
— Карта капитана Флинта, как в «Острове сокровищ»? — с усмешкой спросила Надежда. — Вы меня, конечно, извините, это как-то несерьезно, по-детски.
— Ну да, ну да, — Илья Семенович закивал китайским болванчиком, — я понимаю. Сам об этом думал, но предпочитал не вмешиваться, давать установки, важные на данный момент.
— Но неужели этот Конрад Карлович… Тип, конечно, отвратительный, но далеко не дурак, как я заметила. И он что, сам верит в эти сокровища?
— Нет, речь идет об очень древнем артефакте, а что он из себя представляет, я не ведаю.
— Ладно, отложим это, — вздохнула Надежда, — вернемся к вашей профессиональной деятельности. Вы работали с Венедиктовым, и что можете о нем сказать как специалист?
Задавая этот вопрос, Надежда не ждала от своего собеседника вразумительного ответа, просто было обидно уходить с пустыми руками, не узнав ничего полезного. Вот Машка небось побеседует с Венедиктовым и вызнает все про карту. А она, Надежда, чего достигла? Только освободила психоаналитика, хотя он этого совершенно не заслуживает, напоила его плохим кофе, а что еще-то?
— Я уже говорил, что его воспоминания о жене мне удалось вытеснить только при помощи гипноза, — снова завел свое Илья Семенович, — а тут еще пришлось заменить образ жены на другой, что, конечно, не способствовало…
— Ага, он потерял сознание, а после у него из головы образ роковой брюнетки выветрился, — злорадно сказала Надежда, вспомнив сцену в «Тенистом уголке», как вяло Венедиктов реагировал на якобы пытки его жены. Да если бы точно знал, что это жена, он бы по-другому себя вел. — И что-то мне подсказывает, что теперь жена у него в голове снова блондинкой станет.
— Да, — похоже, Илья Семенович не обратил внимания на откровенный сарказм, — я тоже так думаю. Уж слишком сильны воспоминания, что совершенно непонятно, учитывая, что Кирилл Николаевич никогда не был женат.