Мария достала телефон и открыла папку с фотографиями.
— Они были похожи на эту стрелу?
Мамаев внимательно рассмотрел фото и вернул телефон Марии.
— Откуда у вас эта фотография? Это точно такая же стрела.
— Этой стрелой вчера был убит человек. Женщина, — ответила Надежда, отодвинув Венедиктова.
— Вы уверены?
— Конечно. Человек, который прислал ей это фото, не любит шутить, — она кивнула на Марию, которая пыталась отвернуться от Венедиктова.
Тот смотрел пристально и сурово.
— Что это значит? — спросил он. — Почему вы мне ничего не сказали?
— Дело в том… — начала она, — дело в том, что…
— Кто вы такая? Зачем вы пришли ко мне, представившись писательницей? Что вам от меня нужно?
— Но я и правда писательница! — Мария умоляюще прижала руки к сердцу и открыла было уже рот для оправданий, но теперь демонстративно отвернулся Венедиктов.
Положение спас Мамаев, спросив:
— А есть еще снимки, в другом ракурсе?
— Да, есть… — Мария перелистнула страницу альбома. — Ой, это не то…
Венедиктов, который, верно, решил, что не время показывать характер, посмотрел на экран телефона через ее плечо и вдруг оживился:
— Постойте, постойте… что это?
— Это фотография той карты, которую мы с вами нашли в Шуваловском парке.
— Да, я помню, но вот здесь, в нижнем углу… Можно увеличить? — Мария увеличила кадр, Венедиктов пригляделся к нему и проговорил: — Это подпись картографа. Странно, я где-то уже видел точно такую же…
— Вы хотели показать мне фотографию стрелы, — напомнил о себе Мамаев.
— Да-да, конечно! — Мария перешла к следующему снимку, увеличила его и протянула телефон Мамаеву.
Тот внимательно осмотрел стрелу и вернул телефон хозяйке.
— Нет никаких сомнений, это стрела ассирийского типа, более того — именно такими стрелами пользовалась стража вавилонского Большого Зиккурата. Очень характерный наконечник… Видите его необычную форму? И эти бороздки… при полете они издают устрашающий звук, который называли «крик демона».
— Что, стрела действительно такая древняя? — недоверчиво осведомилась Надежда.
— Вовсе нет. Она наверняка изготовлена в наше время, но в точности по древней ассирийской технологии.
— И где такие стрелы производят?
— Делает их один-единственный человек, Ариан Дзагоев. Как и я, он происходит из древнего ассирийского рода, и мы с ним дружим. Он в точности восстановил ассирийскую технологию выплавки бронзы для наконечников и делает точно такие стрелы, какими пользовались стражники вавилонского храма. Так что я не сомневаюсь, что стрелу сделал он. И это меня очень беспокоит. Вы говорите, что ей был убит человек?
— Да, женщина.
— Дзагоев — противник всякого насилия. А уж насилие по отношению к женщине — это для него полное табу. Мне нужно немедленно увидеть его, чтобы убедиться, что он в порядке…
— А нельзя просто позвонить? — пробормотала Мария и тут же прикусила язык.
— Сейчас месяц Улулу по ассирийскому календарю! — напомнила ей Надежда.
— Да, вы правы, — кивнул Мамаев, одобрительно взглянув на Надежду, — Улулу, месяц очищения. В этот месяц нельзя пользоваться современными средствами связи.
— Ах да, извините, совсем забыла… — пролепетала Мария.
— Я поеду к Дзагоеву, — решительно заявил ассиролог. — Нужно убедиться, что с ним не случилось ничего плохого.
— А вы не боитесь покидать свое убежище?
— А что делать? Я должен проверить, что все в порядке!
— А можно, я с вами? — Надежда преданно заглянула ему в глаза. — Вам может понадобиться помощь.
— Ладно, вам — можно, — снисходительно согласился Мамаев, вспомнив, что Надежда знает ассирийские названия месяцев, по крайней мере одного — Улулу.
— А я вспомнил, где видел эту подпись! — выпалил вдруг Венедиктов. — На портрете Вестингауза, который висит в моем кабинете!
— А я что-то не помню… — засомневалась Мария.
— Неудивительно. Эта подпись на самом краю портрета, она закрыта рамой. Я видел ее, когда портрет вынимали. Старую раму проели жучки, и ее заменили… В общем, я должен взглянуть на подпись. У меня есть кое-какие мысли на этот счет…
— Так вы поедете в свой кабинет? Можно, я с вами?
Венедиктов нахмурил было брови, но Мария посмотрела так умоляюще, что он смягчился.
— Почему бы и нет?
В итоге все вышли из потайной комнаты на улицу и там разделились — Венедиктов с Марией отправились в «Геомедиум», а Мамаев с Надеждой — к мастеру ассирийских стрел.