— Я вас провожу.
— Спасибо, но уж как-нибудь найду дорогу. Я у него много раз была.
— Нет, он в другом месте. Та его берлога спалилась.
Накануне Боб привычным жестом закинул в рот горсть орехов, добавил к ним печенье, захрустел и поднес к глазам чип, который дала ему Надежда Николаевна. Воспользовавшись увеличительным стеклом, он разглядел длинную цепочку цифр, букв латинского и греческого алфавита и других знаков. Тогда он включил самый мощный из своих компьютеров и ввел в него один за другим все эти знаки.
Компьютер на мгновение притих, потом по экрану побежали ровные ряды цифр. Строки бежали все быстрее и быстрее, и скоро от их мелькания у Боба зарябило в глазах. Он несколько секунд удивленно следил за экраном, но потом опомнился и попытался остановить процесс.
Компьютер, однако, не слушался управления. Цифры на экране слились в сплошное мерцающее облако, и вдруг из системного блока повалил дым.
— Пипа суринамская! — с ужасом выпалил Боб и бросился выключать из сети все системники и приборы.
Он метался по подвалу, спотыкаясь о провода и выдергивая вилки из розеток, и через несколько минут в его офисе наступила небывалая тишина. Однако к этому времени едва не половина приборов и устройств уже вышла из строя.
Боб смотрел на безвозвратно погибшую технику со смешанным выражением — с испугом, отчаянием и в то же время с каким-то странным восторгом, с каким смотрит человек на поток вулканической лавы, уничтоживший его дом, с мистическим восторгом, какой вызывают у нас проявления беспримерного могущества стихии.
Час спустя он подкараулил во дворе Димку и поманил его пальцем.
Парнишка стремглав бросился к своему кумиру и выпалил:
— Боб, а я тебе писал в мессенджере, но ты не ответил…
— Тсс! — прошипел Боб. — Не пиши мне и не звони, все мои контакты забудь. Сбегай к той тетке, которую ты ко мне привел, к своей соседке… ну, которая приносила такое вкусное печенье…
— К тете Наде…
— Вот-вот. Приведешь ее туда, где я пережидал неприятности в прошлом году, ну, помнишь, когда на меня наехали люди Паука.
— Помню, само собой!
— Вот, приведи ее туда.
Димка бросился выполнять приказ, а Боб напоследок крикнул ему в спину:
— И не пользуйся никакой электроникой!
— Прежняя берлога Боба спалилась, — повторил Димка с удовольствием от причастности к важным делам и событиям. — Он теперь на запасной площадке, я вас туда провожу. Только, тетя Надя, скорее — дело срочное, не терпит этих… отлагательств!
Надежда, заинтригованная, быстро оделась и отправилась вслед за Димкой. В кондитерский магазин она не пошла, рассудив, что обстоятельства не вполне подходящие.
Димка провел ее через два проходных двора и привел в третий, посреди которого возвышался круглый холм, покрытый густой пожухлой травой.
Надежда время от времени замечала в окрестных дворах такие холмы. Кто-то рассказал ей, что под ними скрыты бомбоубежища системы гражданской обороны, построенные еще во времена Карибского кризиса, но она как-то об этом не задумывалась.
Но сейчас Димка направился именно к этому холму. Обошел его и остановился возле заржавленной металлической дверцы. Оглянувшись и удостоверившись, что рядом нет никого, кроме Надежды Николаевны, постучал в дверцу условным стуком — три сильных удара, два послабее, потом снова три сильных.
Ничего не произошло.
Димка повторил серию ударов в той же последовательности.
На этот раз дверь надсадно заскрипела, приоткрылась, и из-за нее донесся хриплый недовольный голос:
— Ты что стучишь, что стучишь? Я вот тебе сейчас по голове постучу, будешь тогда знать!
— Дядя Лимонадыч, это я, Дима, я к Бобу пришел! — выпалил парнишка в дверной проем.
— Какой я тебе Лимонадыч? — проговорил голос из двери. — Я — Артур Леонардович! Трудно запомнить, что ли? Кажется, самое обыкновенное имя!
— Трудно…
— А насчет Боба… Не знаю никакого Боба, и Гороха не знаю…
Откуда-то из глубины холма донесся приглушенный голос:
— Лимонадыч, пусти их! Это ко мне!
Дверь открылась.
На пороге стоял приземистый дядечка лет шестидесяти, похожий на гнома из сказки про Белоснежку. У него на носу криво сидели круглые металлические очки.
— Кто такие? — строго осведомился, оглядев пришельцев с ног до головы. — Какая у вас форма допуска?
— У меня лично вторая… — машинально ответила Надежда, вспомнив свое прошлое в научно-исследовательском институте.
— Вторая — это хорошо, — благосклонно проговорил гном. — Со второй я вас допускаю. А вот у этого молодого человека форма имеется?