— Имеется, имеется, все у него имеется! — донесся из-за спины гнома голос Боба. — Пропусти уже их, Лимонадыч, не выделывайся!
— Лимонадыч, Лимонадыч… — проворчал гном. — Трудно, что ли, запомнить — я Артур Леонардович…
Тем не менее он отступил в сторону, пропуская Надежду и ее малолетнего спутника.
Они вошли и оказались в длинном полутемном коридоре, по потолку которого были развешаны тусклые лампочки в колпаках из металлической сетки.
— Идите вперед, никуда не сворачивая! — напутствовал гном.
Надежда пошла и вскоре оказалась перед лестницей, ведущей куда-то вниз.
Поскольку других вариантов не было, она стала спускаться. Димка поспешал за ней.
Спустившись по лестнице до конца, они оказались в большой квадратной комнате, на стенах которой висели выцветшие плакаты, объяснявшие, как следует вести себя в случае радиоактивного заражения местности.
Еще возле стены были разложены несколько прорезиненных балахонов — комплекты химзащиты.
Из-под потолка донесся искаженный динамиком голос Артура Леонардовича:
— Прежде чем войти в защищенную зону, наденьте костюмы химзащиты!
— Вот это? — Надежда с ужасом взглянула на прорезиненный балахон.
— Да не слушайте вы его! — проворчал Димка.
— Не слушайте Лимонадыча! — повторил за ним голос Боба из второго динамика. — Заходите ко мне!
Надежда оглядела комнату и нашла в дальней стене дверь со штурвалом на ней, больше похожую на те, какие бывают на кораблях и подводных лодках.
Димка на правах старожила подскочил к железяке и несколько раз повернул ее.
За первой дверью обнаружилась еще одна такая же. Надежда хотела было открыть ее, но Димка проговорил:
— Тут шлюзовая система, проход не откроется, пока мы не закроем первую.
— Ничего себе!
Надежда закрыла первую дверь, и тогда Димка открыл вторую.
Они вошли в большую, ярко освещенную комнату, посредине которой в неудобном старом кресле сидел Боб.
— Ну, Надежда Николаевна, страшное дело! — приветствовал ее Боб. — Такие силы задействованы — мама не горюй! Всю технику мне перепортили!
— Ой, извини, — испугалась Надежда, — я не хотела тебя подставлять, понятия не имела, что все так серьезно…
— Да ладно, мне самому было интересно. Так что подруга ваша какой-то очень крутой организации дорогу перебежала. Пришлось сюда перебраться, это мой запасной аэродром.
— А что это вообще за место?
— Бывшее бомбоубежище. Здесь предусмотрена мощная защита от электромагнитного импульса, поэтому никакие самые хитрые хакеры меня не нащупают.
— А как же ты сам без интернета?
— Почему без? Когда убежище обустраивали, интернета, разумеется, в помине не было, но сюда провели линию защищенной связи. А тогда все делали надежно, уж если есть защищенная связь, то она действительно защищенная. Я к этой линии подсоединился и могу выходить в сеть, правда, со всеми возможными предосторожностями. Если бы не было так неудобно сюда попадать, я бы здесь постоянное рабочее место организовал… Но давайте уже перейдем к делу. Кому вы так серьезно насолили, что против меня пустили в бой тяжелую артиллерию? Или не вы конкретно, а ваша подруга?
— Вот я все думала… — вздохнула Надежда, — сама по себе Мария, если честно, никому напрочь не нужна. Обычная женщина, никаких у нее тайн, никаких секретов. Я ее сто лет знаю. Но этот чип ей подсунули после того, как она познакомилась с одним таким… Венедиктов Кирилл Николаевич… лет ему… сорок пять или чуть больше. Работает сейчас в конторе «Геомедиум», телефон еще мобильный могу дать. Больше ничего не знаю.
— Да ладно, мне хватит. — Толстые пальцы Боба быстро сновали по клавиатуре, — так… Так-так-так…
— Ну что там? — спросила Надежда, выждав достаточно приличное время.
— Ну, — Боб откинулся на спинку кресла, которое жалобно скрипнуло, — значит, так… — Он перевел дыхание и продолжил: — Родился Кирилл Николаевич в Петербурге в одна тысяча… в общем, сейчас ему сорок восемь. В детстве все обычно: детский сад, школа, поликлиника, лагерь какой-то спортивный… Потом поступил в университет на географический факультет, отучился без проблем, ездил в экспедиции пару раз — в Сибирь и на Кавказ. Дальше — диссертация там же, в университете, потом работа… одна фирма, другая… в этом самом «Геомедиуме» он трудится с две тысячи десятого года.
— И женат, конечно, не был?
— Не был, тут сведений нет. И паспорт не менял. И заграничный, что характерно, не получал, уже лет десять никуда не выезжает.