— Я знаю, но и Джонни тоже.
Он помотал головой:
— Нет. Я — грек.
Она оказалась лицом к лицу с проблемой Ника. Продолжительный спор тут не помог бы. Он широко расставил ноги над ямой в песке, из которой торчал огромный камень.
— Что ты делаешь?
— Я веду раскопки. — Он снова перешел на английский. — София говорит, что я — глупый, но я думаю, что это минойская стена.
Сзади, на песке, в тени деревянного навеса сидела юная гречанка, ее пальцы были заняты вышивкой.
— Этот кусок пляжа — частный, — сказал мальчик. — Здесь оставляют лодки. Мне разрешают здесь играть, если кто-нибудь из взрослых со мной, — он вернулся к яме.
— Если хочешь мне помочь, можешь взять лопатку, а я буду копать руками.
Эмма не копалась в песке с лопаткой давным-давно, и оказалось, что это занятие очень нравится ей.
— Что заставляет тебя думать, что это минойская стена?
Он прервал работу, откинул назад влажные волосы облепленными песком руками.
— Ну, я думаю, здесь когда-то был дворец, на том месте, где сейчас — отель. А здесь должна быть гавань, понимаешь?
— Я сегодня была в Кноссе, — сказала ему Эмма. — Мне хотелось, чтобы ты был там со мной и рассказал обо всем как следует.
— Есть еще много дворцов, — сказал он, — по всему острову.
— И когда ты станешь археологом, ты собираешься откопать еще один прямо здесь?
— Ну, может быть не совсем здесь, — уступил он. — У меня есть коробка для моих находок, — продолжал он, протягивая ей пластиковый контейнер, в котором были несколько кусочков керамики, обломок кости и большая синяя бусина. — У меня еще целая куча таких штук. A babas moo обещал показать их настоящим археологам, но у него нет времени. Ему бы надо поторопиться, а то, он говорит, мы скоро поедем домой.
Эмма перестала копать.
— В Лондон?
— Да, но я не хочу ехать, — мальчик уселся на пятки. — Миссис Итси-Битси ужасно строгая. Я ненавижу ее.
— Кто это? — спросила Эмма. — Миссис Итси-Битси?
— Наша домоуправительница. Бабуля и дедушка думают, она — супер, но на самом деле, они не знают. Я хочу остаться здесь с Е Yiayia и Анной, и Спиро. Они куда как лучше.
— Янни! — девушка, которую звали София, позвала его по-гречески. — Пора идти!
Эмма помогла ему вымыть руки и собрать вещи.
— Спасибо, что разрешил мне присоединиться к раскопкам.
Он насмешливо посмотрел на нее снизу вверх.
— Ты думаешь, это может быть часть минойской стены?
— Я недостаточно много знаю, чтобы судить. Но я всегда думала, что камень в стене должен быть обтесанным под прямым углом.
Он кивнул:
— Пожалуй, ты права.
Она села рядом с «раскопками», после того как мальчик и София ушли. Не по годам развитой шестилетний мальчик, слишком часто одинокий или в компании взрослых. Она провела рукой по «минойской» кладке. Милый Джонни! Остудят ли годы твой пламенный энтузиазм или будешь, как и планировал, искать свои критские сокровища? И мальчик, и Ник Уоррендер собираются скоро возвращаться в Лондон…
В этот вечер прибыла новая группа «Hepburn Holidays Culture Tours», и с террасы Эмма могла слышать, как Уолтер энергично тараторил, руководя размещением. Группа казалась подавленной за обедом и после него все отправились по кроватям за одним или двумя исключениями. Леди Чартерис Браун тоже решила пораньше отправиться спать.
Уолтер присоединился к Эмме на террасе.
— Фу!.. — сказал он, вытягивая ноги перед собой. — Почему я продолжаю заниматься этим, когда мог бы получил легкую должность дома?
— И почему?
— Вопрос, моя дорогая Эмма, был риторическим. В этот раз толпа собралась разношерстная, некоторые из них вообще не знают, зачем приехали, и это может создать для меня определенные сложности.
— Бедный Уолтер! Мое сердце истекает кровью!
— Я пришел к выводу, — сказал он, — что ты — слишком суровая.
— Я предупреждала тебя.
— Как он ухитрился, твой белый рыцарь, завоевать твое сердце?
Она криво усмехнулась:
— В самом деле, как? Этот же вопрос я задаю себе. Говорят, это — алхимия.
Он тяжело вздохнул.
— Я не знаю. Со мной этого никогда не случалось.
— Со мной тоже не случалось, пока не случилось! Так что будь осторожен!
«И ты тоже, Эмма Лейси», — сказала она себе. Это, может быть, и возбуждает — говорить о своей ситуации таким вот образом, но это очень опасно.
Стоит ей сделать промах, и Уолтер Фередэй догадается.
Он сказал:
— Поехали к Дамьену завтра вечером. Я буду золото, а не человек. И не дам этому, в сияющих доспехах, никакого повода для беспокойства. Я сыт по горло, понимаешь, Эмма, мне все смертельно надоело. И тебе, я вижу, надоело тоже. Я вижу это по твоему лицу. Ты — не та девушка, которая была несколько дней назад! Давай устроим кутеж, взбодримся! — он вскочил на ноги и обежал вокруг нее, чтобы заглянуть в лицо. — Почему нет?