- Всенепременно…, - я начал опускать и поднимать Таньку на своем члене, задавая ритм, - Хочешь проверить?
- Всенепременно, - ответила Ленка мной же, скинула халат, и перепрыгнула через столик на мою сторону.
Она села на столик, раздвигая ноги, поднимая высоко оду из них, и упираясь ею в перегородку. Мне только всего и оставалось наклониться к ее клитору.
Честно скажу – это был первый и единственный в моей жизни опыт ЖМЖ. Таньку, прыгающую на моем члене, я оставил, сосредоточившись на клиторе Ленки. Я сосал этот бугорок ее плоти, играл с ним языком, терся щетинистым подбородком и повторял это снова и снова. Она откинулась на столик, подставляя себя под мои губы. Ей это нравилось, и судя по ее стонам, больше чем трахаться. Танька тоже стонала. Имея полную свободу, она уперлась в колени руками, и подпрыгивала на моем члене в одном ритме, погружая его в себя до самого конца. Я чувствовал предел ее влагалища, упираясь головкой.
Поза была неудобной, я сидел скособочившись, и это меня спасало от быстрого конца. В Таньке было все так плотненько, что я готов был уже отстреляться. Крутого долгоиграющего пацана из меня снова не получалось. Но громкий стон, вырвавшийся из Ленки, опередил меня. Она даже конвульсивно застучала пяткой о перегородку. Я еще плотнее прильнул к ее клитору, остановив ласки, и сильно сжал ее грудь.
- Уффф… - блаженно сорвалось с ее губ.
Стоило мне оторваться от Ленкиного клитора, я тут же выпрямился, снимая Таньку с себя и принуждая встать ее на колени. Сперма толчками брызнула ей на лицо. Она испуганно и отстраненно смотрела на меня.
- Дурра… соси! – возмущенно выкрикнула Ленка.
Танька, от окрика, моментально погрузила член в рот, и остатки спермы стреляли, надувая щеки. Она раскрыла рот, и сперма потекла изо рта по губам, свисая с подбородка.
- Ффууу…, - брезгливо сморщилась она, стирая сперму с подбородка.
- Учись глотать, - проговорила Ленка, слезая со стола, - А то так и будешь ключи подавать, - вспомнила она анекдот, присела, подцепила мой член снизу двумя пальцами как вилочкой и засосала его так, что уперлась носом мне в живот.
- Ммм…, сладенький… чача с фруктами…
- Какие ключи? – не выдержав, спросила Танька.
- Ну не знаю… гаечные… разводные…
Как-то все это банально получилось. Не, не банально – бытово. Как-то не случилось таинства интима, обниманий, длинных поцелуев, трепета, предвкушения…. Всех этих прелюдий, которые украшают секс. Получалось, что не секс главный, а пиво с воблой. А секс промежду прочем. Став взрослым, я часто вспоминал этот эпизод в моей жизни и грустил, скучал по такой бытовухе.
А тогда, на следующий день мы поменяли белье и сорвались на два рейса в Новороссийск. Вывозить господ москвичей с курорта. Был уже конец августа.
Конец командировке
По-моему это был год, когда тбилисское «Динамо» взяло кубок чемпионов. Или кубок кубков? Не силен я в футболе. Но в тот год динамовцы были в ударе.
Наш состав уходил из Тбилиси последним, поздно вечером. До отправления оставалось пару минут. Пассажиры уже все были в вагонах. Я стоял на посадке, докуривая сигарету, с плетеной корзинкой, в которой лежали роман-газеты для пассажиров. И вдруг пустая платформа моментально заполнилась бегущими грузинами. По составу захлопали входные двери закрываясь. Я замешкался на входе, и толпа грузин смела меня, притиснув к противоположной двери тамбура. Волна цунами моментально заполнила весь проход купейного вагона. Поезд тронулся, а мужчины грузинской национальности продолжали запрыгивать в вагон на ходу. Людмила Павловна открыла дверь своего купе, и попыталась разобраться, что происходит, но даже не смогла выйти.
- Эй, кто там, закрывайте дверь! А то сейчас вылетите, к чертовой матери! – проорал я, даже не делая попытки пробраться через тугую толпу грузин.
Только через полчаса я наконец понял, что тбилисское «Динамо» выиграло в очередной раз, а все эти люди, болельщики из окрестных сел, ломанулись со стадиона, а наш поезд последний, и уже нет даже электричек. Но есть бомбилы по сумасшедшим ценам.
И на каждой маленькой станции, грузины сами открывали двери, протискивались через толпу, и каждый совал мне в корзинку по червонцу, что-то говоря при этом по-грузински.
- Да я все равно ни хрена не понимаю, - жал я плечами, довольный миролюбивостью и их хорошим настроением. А ведь мог бы и по башке получить.
- Это они тебя благодарят, - вдруг откликнулся стоящий рядом грузин, - За то, что в вагон пустил. У тебя одного была открыта дверь, - и что-то крикнул в толпу, все согласно закивали, - Я им сказал, чтобы честно все с тобой рассчитались, ты хороший парень.