Только часа через два Людмила Павловна смогла пробиться ко мне в тамбур. Пунцовая, злость и растерянность плескались на ее лице.
- Ты с ума сошел…!
- А я что мог сделать? – развел я руками, - Стихия…!
- А если ревизоры?
- Какие ревизоры?! «Динамо» выиграло – в Грузии праздник. В Батуми последние выйдут.
- Ну смотри…! Как сам? Не сильно помяли?
В обнимку с корзинкой я простоял в тамбуре всю ночь, до самого Батуми, пока не высадил последнего болельщика.
Ленка встала на смену. Я сунул ей в руки корзинку, доверху набитую червонцами.
- На, считай. Я спать. У меня ноги трусятся от усталости. От Тбилиси так и не присел.
Новороссийск? Даже фотография где-то есть - на Новороссийском пляже. Девки мои в купальниках, все с сигаретами (странно, мне казалось, что они все не курят) и надпись над головами «Купаться ночью и в шторм строго запрещено». Нас с Колей на фотографии нет. Тогда мы знакомились с Новороссийскими винными магазинами. Южный ассортимент вин до нас не довозили, поэтому втаривались мы по полной, на сколько хватало денег. Создавали резервный фонд - близилась учеба, первое сентября, девочки, дискотеки…. Я почему-то в эти минуты думал о Маргарите.
Из Москвы домой шли пустыми, поэтому успели выспаться в дороге.
- Всем домой. Только двое на хвостах. Антонина с Иваном. Ты в штабном, - ткнула Павловна в меня пальцем, - Завтра всем быть к восьми часам утра. Машины подойдут, начнут расформировывать состав.
Было странно смотреть из открытого вагона, как не поодиночке потянулась бригада к остановкам городского транспорта, а сбились в толпу, дождались всех, и не спеша тронулись все вместе, весело хохоча. Все же коллектив, все друг другу стали родными. Кажется, уж и глаза бы не глядели,… и расстаться не могут.
- Людмила Павловна, спасибо, что оставили….
Она глянула на меня, как на злой сарказм.
- Нет, правда. Не люблю это… шарканье ножками, выполнение условностей…. Вешаешь на себя обязательства, которые не будешь исполнять, - я в этот момент думал про Ленку с Танькой, и про условности с ними, и про обязательства от которых я сейчас избавился.
- Я в резерв. Скоро вернусь.
- Ну а я в душ.
«Странно, чего Павловна вернется, ехала бы домой, - думал я, намыливая голову, - Сейчас пивко надо охладить остатками огнетушителя. Все равно их завтра сдавать. Заново зарядят».
И почему-то вместе с пивом я сунул в ведро бутылку марочного из Новороссийска. Зачем? Не знаю. На рефлексе.
Павловна шла по составу не спеша, заглядывая во все туалеты и мусорки.
- А где бутылки? Ни одной пустой бутылки не вижу.
- Людмила Павловна, так на Каланчовке брига бутолочников бегает, всё подчистую забирают.
- Какая бригада?
- Ну, нас только в отстойник затягивают, мужики бегут, по дверям стучат, мешки пустые по вагонам раскидывают. Пустую тару, по десять копеек принимают. Это у нас здесь надо два километра до ларька самому бутылки тащить. И все равно по двадцать копеек не сдашь – тары нет. Тара найдётся, если по двенадцать им отдашь. А там сервис. Наличка сразу на руки, прямо в вагоне. Удобно. С одним разговорился – кандидатом наук оказался. Только с одного нашего состава около двух сотен имеют. Правда накладные, транспортные. Говорит, к ним в бригаду хрен попадешь, очередь.
- Понятно. Молодцы. Завтра только мусор.
- Людмила Павловна, мы ж домой приехали. Может по маленькой? За успешное завершение дела. А?
Она долго смотрела в пустоту, о чем-то думая. Так долго, что я даже бутылку из ведра приподнял, показывая, что не водка. Она скосила глаз на бутылку.
- А чего в ведре ты ее держишь?
- Так холодильник, - я даже присел, рассказывая, как мы их охлаждаем.
Павловна молча укоризненно качала головой. Но было видно, что думает она про другое.
- Людмила Павловна, отпускайте нервы, можно уже расслабиться. Ничего плохого уже не случиться.
- Да, да, надеюсь, - она смотрела в пустоту, - Наливай…
- Вот это дело, - я кинулся ковырять пробку на бутылке, - А то случится ли когда-нибудь еще с вами выпить.
- Действительно прохладное. И сладкое….
Она задумчиво смотрела мимо меня, в темный угол за моим плечом.
- Людмила Павловна, что-то случилось? Вы такая напряженная… сама не своя.
- Да по большому счету, нет, - она смахнула выкатившуюся слезу, - Домой не сильно хочется. Боюсь…
- Он что, руками машет? – сразу догадался я.
- Да нет, - засмеялась она, вынимая взгляд из угла, и возвращаясь в действительность, - В прошлый раз поскандалили немного. Ну как немного… а осадок остался. Так в прошлый раз и не помирились. Как представлю, что мне еще дома предстоит. Не хочу сейчас настроения портить. А оно портится, от моей неопределенности. Дома-то телефона нет, - рассказывая свои бытовые проблемы, Павловне становилось легче, как будто часть проблем она перекладывала на мои плечи.