Это не был поцелуй пьяной женщины, это был благодарный поцелуй за хорошо проделанную работу. Еще совсем недавно Леонид Ильич целовал всех подряд без разбору, прямо взасос. И здесь тоже самое – от нас пахло сигаретами, от меня вообще пивом, только что не чесноком. И губы были какие-то тугие, жесткие, чужие.
Она прильнула ко мне, чтобы дотянуться до моих губ, и я почувствовал хорошую настоящую женскую грудь. Я обнял ее одной рукой, а другой сжал эту грудь прямо через халат.
Мы не стали целоваться троекратно, как партийные лидеры. Мне хотелось одного – чтобы ее губы стали податливыми и мягкими, а не жесткими и упругими. И оттого, что я держал в руке ее роскошную грудь, моя крыша понемногу поехала. Какая связь – где рука, а где голова? И мне нравилось целоваться с открытой дверью, на виду у всех. Так картинно – как на фронт провожает. Правда, не было вокруг никого. Но ощущения были классные. Это было достойной наградой мне, а орден мы сами из шоколадной фольги вырежем.
И все равно нас это ни к чему не обязывало.
- Пошли еще выпьем, - оторвалась она от меня.
Мы выпили, не присаживаясь. Она обернулась… вот эти глаза настоящей хотящей женщины.
- Поцелуй меня, - это прозвучало не просяще, а как-то - «открой коробку и сам увидишь».
- Конечно. Люд, я же сказал – любой твой каприз….
«Поцелуй меня» - я понял по-своему. Я взял ее лицо в ладони, и начал его целовать. Долго, нежно, глаза, губы, щеки…. Я боялся ее, эту взрослую женщину. И уже не мог остановиться. Что-то большое и темное, как майская туча, надвигалось на меня. Мне хотелось спросить – все ли я делаю так? Может, когда женщине «к сорокету», надо вести себя как-то по-другому. Ведь я делал только то, что нравилось мне. Вот эта, неспешная прелюдия нежности, которой мне не хватило в прошлый раз с девчонками.
Нежно ведя губами по ее шее, я присел на скамью, одновременно расстегивая на ней халат. Мне хотелось дернуть его, чтобы пуговицы разлетелись в разные стороны, схватить эту грудь, тискать, мять, кусать и грубо облизывать соски…. Но я как в пустыне, мучащийся от жажды, пил ее маленькими глотками.
Халат скользнул с ее плеч. Я взял ее роскошную грудь двумя руками и втянул сосок губами. Она застонала, дрожь пробежала по всему ее телу.
Я играл языком с ее соском, опустив руки на ее попку… нет, на ее задницу. Это была далеко не попка, которую я начал тискать, и притягивать к себе. Она взяла мою голову, прижала к своей груди, не давая соску сбежать из моих губ. Я скользнул рукой между ее ног – Люда текла. Я привстал, одновременно хлопая дверью купе, и думая, как лучше ее пристроить, в какой позе. Но она сама развернулась и встала коленками на скамейку, подставляя мне свой зад.
Ничего не оставалось, как войти. Что-то тяжелое и темное, как грозовая туча, накрыло меня. Я вбивал в нее свой член, со стуком ударяясь о ее тугие ягодицы. Я мял их, тискал, шлепал, как будто хотел растереть на них целлюлитные ямочки. Я нагибался, стараясь руками добраться до ее грудей, но они вырывались из моих ладоней и продолжали раскачиваться совсем хаотично.
Люда вскрикнула, и судорожно свела колени. Но я ни на секунду не остановился, только схватил ее за бедра, как можно ниже придавил ее к полке, и ускорил темп своего вбивания. Я понимал, что нужно было дать Люде правильно кончить, отдышаться, откатиться в оргазме и потом уже продолжить, но я не мог остановиться. В ее голове смешались эмоции – она кончила, продолжая возбуждаться. Как это – дуализм?
Ее широкий зад, целлюлитные звездочки на нем, свободное движение моего члена, спина взрослой женщины, покрытая бисеринками пота - все это отдаляло мой оргазм. Только людина грудь возбужденно беспокоила меня. Но я прекратил попытки до нее дотянуться.
Я чувствовал себя настоящим мужчиной. Я смог отдалить свой оргазм и теперь втыкал в Люду, не давая себе остановиться, а ей поменять позу. Как будто если я остановлюсь – её у меня отнимут. Она еще пару раз кончила, и тоже отпустила себя – сдержанное постанывание переросло в истошные крики наслаждения и это прорвавшееся звериное начало подхлестнуло меня, я дернулся, схватил член, и начал кончать ей на спину. Освобожденная, она тут же повалилась на бок, а я продолжал плескать на нее своей спермой.
- Зачем ты вышел? – отдышавшись, проговорила она, - Кончал бы в меня.
- Ну это… нам надо было на берегу об этом договориться.
- Теперь вот иди, мой меня,- улыбнулась Люда, - Ладно, что потная, так еще и в сперме вся.
Резиновый шлаг душа поливал нас, смывая терпкий пот после секса. Я с удовольствием мял ее упругие, тугие ягодицы взрослой женщины. И ни фига не большие. В самый раз. Это коленно-локтевая поза ломала Люду пополам, чрезмерно увеличивая бедра в размерах. Она, опустив руки, сложила их лодочкой, и вложила в них мой член. Она мяла, гладила его, я мял, гладил ее роскошный зад. Симпатии были взаимны.