- Коль, сегодня зайдешь? – я закинул на плечо сумку со шмотками, в другую взял сумку с вином.
- Не знаю, Серег. Как вагоны сдадим. Если быстро, так конечно зайду. Завтра в институт надо. Первое ж сентября.
- Опись «имущества» в папке для билетов. Я отвалил.
Почти первое сентября.
Помылся, побрился, пожрал, выпил пива, пошлялся по общаге, выкурил сигарету, послушал новости. В одной из комнат наливали.
- Серег, бухнешь?
- Кстати, слово «бухать» появилось совсем недавно, в двадцатые годы, - открыл я лекцию с граненым стаканом в руках, - Вот такие стаканы впервые начали делать во Владимире, на стекольном заводе имени Бухарина. В середине двадцатых годов. На дне стакана был оттиск этого завода. Стаканы сразу обозвали «бухариками», ну и все вытекающие отсюда формы глагола. Бухарина расстреляли в тридцать восьмом, если мне не изменяет память, а мы до сих пор бухаем.
- Не грей стакан, выпей.
Я выпил.
- Кстати, проект этого граненого стакана – детище Веры Мухиной. Ну та, которая «Рабочий и Колхозница». Вот такая вот загогулина, понимаешь ли, - прогундосил я Бориным голосом.
- Да иди ты, со своими лекциями….
- Ушел….
В дверь тихо постучали. Встал, открыл. Ленка неожиданно стояла на моем пороге.
- А Лен, привет еще раз…, - растерялся я, и продолжил слегка натянуто, - Уже всё сдали? Так быстро? Большая недостача?
- Да нет… пару занавесок, пару ложек… постельное отвезли, еще не считали….
Я закрыл за ней дверь, и распахнул шкаф, где лежала стопа простыней с наволочками.
- С простынями не проблема, Ленок, покроем недостачу.
- У девок куда-то матрас пропал. Вот это проблема.
Я думал, как поскорее спровадить Ленку.
- Ты будильник забыл. Решила завезти, - логично объяснила она свой приход.
Она вытащила из своей сумки будильник, блеснуло горлышко бутылки.
- Бухнем? За окончание командировки? – но прозвучало это не вопросом, а как-то с нажимом, типа, куда ж тебе деться-то, с подводной лодки.
Или мне только показалось.
- Мммм… - застонал я, как от зубной боли, - И ты туда же…!
- Ты чего? – обиделась Ленка.
- Да я только что, две минуты назад объяснял, откуда взялось слово «бухать».
- Ну и откуда?
- Потом как-нибудь…
- Обещаешь…?
Вот тут я понял, что влип.
- Лен, да что ты как неродная. Располагайся. Прямо сама скромность.
- Это в вагоне я зверь. А по жизни я скромная, застенчивая, - озиралась она по сторонам, - Да и у тебя я первый раз. Вдвоем живете?
- Ага. С Мишкой. Завтра приедет.
- А чего кровати составлены?
- Так удобней телик смотреть… нет, не голубые, - опередил я шутку Ленки, - Будем проверять?
- Обязательно…
Я косячил на каждом шагу, загоняя себя в угол. Ничего, сейчас глотнем малёха, и разрулим. Я не хотел Ленку. Сегодня, в шесть часов утра от меня ушло последнее желание. Людка высосала мой мозг. Теперь там было пусто и весело. Потому и косяки.
Но с другой стороны, я же обещал Ленке. А за базар надо отвечать. И если не можешь ответить, тогда базар фильтруй. Сказал же – вот приедем домой. Думаю, что через час, выпив граммульку, она предъявит мне вексель к погашению. Затем и пришла, ежу понятно Ладно, по ходу пьесы будем импровизировать.
По паре рюмок, закурили. Ленка расслабленно прошлась по комнате, разглядывая учебники и постеры на стене. Первая неловкость, висевшая в воздухе, улетучилась.
Тянуть смысла не было - Ленка не собиралась уходить. Я подошел к ней сзади, и как тот хачик, запустил руки ей под кофточку. Она повернула голову, пытаясь подставить лицо для поцелуев. Но мне было пофиг – я сразу потянул кофточку вверх вместе с бюстгальтером. Она даже не вздрогнула, не остановила меня, а только возбужденно выдохнула, когда я руками взял ее голую грудь….
Мама дорогая! С ума сойти! Как будто вступил босиком на некошеный девственный луг! Жалко было даже мять! Она торчала, налитая до такой степени, что вот-вот лопнет! И притом, что это был третий номер плюс!
- Ленка…, зачем ты лифчик носишь…? Все мужики рухнут к твоим ногам!
- Все носят, и я ношу.
- Раздевайся совсем.
- Что, так сразу…?
- Я не говорил тебе, что я извращенец?
- Нет, - потянула она юбку вниз вместе с трусами, - Не напугал. Люблю извращения, если это не угрожает жизни и здоровью, - она стояла совсем голой, прикрывая рукой пах.
- А ты смелая, не боишься извращенцев… садись, выпьем.
- А ты…? – кивнула она на мою одежду, присаживаясь на край кровати.
- Хочу полюбоваться тобой. Терлись месяц жопами, и не замечал я такую красоту. Держи рюмку… и убери руки, - я широко раздвинул ее ноги.
Ленка, как в прорубь бросилась. Я даже видел, как у нее дыханье перехватило, как от ледяной воды. И еле сдержала себя, чтобы обратно не свести колени.