Я себе такого не позволял. Что буде сигареты. Они были вкусными, как конфетки. Выросший в сельской нищете, я не мог себе позволить выпить рюмку в ресторане по цене бутылки. Я лучше принесу бутылку в общагу и налью друзьям по рюмке. Нет, я не жадничал, и не комплексовал. В нищете росли все мои одноклассники, и я среди них не выделялся. Выделялся только Вадик, у него отец был председателем колхоза, и даже ездил на Кубу по обмену колхозным опытом.
Ритке я позвонил только в конце недели.
- Да, - жестко ответила трубка мужским голосом.
- Мнээ…, - я растерялся, прокашлялся, собираясь, - Извините, Маргариту можно к телефону?
- Её нет дома. А с кем имею честь разговаривать? – услышал я бархатный, но твердый мужской голос.
Я еле удержался, чтобы от неожиданности не бросить трубку. Наверняка отец. Понимаю взрослых родственников, которые беспокоятся за своих чад. Ну а вообще-то это мой конек – разговаривать с родителями. Даже совсем мне незнакомыми. Просто я не ожидал.
Как-то раз я познакомился на дискотеке с подвыпившей девчонкой. Ее звали Галя, и у нее была паника – как она в таком виде заявится домой, и ехать уже опаздывала. Я взял ее номер телефона, спросил имя отчество ее мамы, и смело позвонил. Я извинился, и совершенно трезвым голосом сообщил, что Галя со мной, меня зовут Сергей, и ей совершенно нечего беспокоится за дочь. До двенадцати ночи я лично доставлю ее домой и отвечаю за нее головой. Без пяти двенадцать я звонил ей в дверь, Галя на автопилоте опиралась о стенку, но обещание я выполнил. Хотя на такси обратно у меня денег не было, и еще целый час я шел в общагу по морозу.
Галя уже дружила с другим мальчиком, а я еще долго пил чай с лимоном и ее мамой.
Я понял, что тут была та же ситуация. Родители хотят полную ясность, а не сомнительную дружбу с кем попало. И не надо мямлить в трубку. И нечего ссать.
- Меня зовут Сергей, - начал я твердо и спокойно, пытаясь спародировать отца, - Нет, не одногруппник, и мы не учимся вместе. Я студент политеха. Четвертый курс. Физик. Познакомились мы в «Стреле». Я только что вернулся из командировки и рискнул её побеспокоить.
Отец не пытался меня перебить или задать уточняющие вопросы. Он без суеты выслушал меня, сделал секундную паузу – буду я еще что-то говорить или нет.
- Исчерпывающая информация. К сожалению, я не знаю, когда она вернется, но я обязательно ей передам. Простите, может она вам перезвонить?
- К сожалению, у меня дома нет телефона. Если позволите, я перезвоню еще раз, до одиннадцати вечера. Не поздно?
- Лучше до десяти.
- Спасибо, - я положил трубку.
Бля, цирк какой-то, театр двух актеров. Как пародия друг на друга.
В конце я спиздел два раза – телефон на вахте был, но дома не было.
Я стоял на остановке Лобача, и вглядывался в лица студентов. Проспект был широким –шесть полос, а дальше утопая в зелени, несколько корпусов универа. Я ждал Маргариту оттуда. Узнаю ли я её? Надеюсь. По нечеловечески-длинным ногам.
- Привет, - послышалось у меня за спиной.
Я аж вздрогнул от неожиданности, обернулся. Маргарита, как солнышко, сияла стоя у меня за спиной.
- А я тебя оттуда ждал, - махнул я на корпуса университета.
- А я там живу, - махнула она совсем в противоположную сторону, на угрюмое, красного кирпича здание, дореволюционной постройки.
- Где там? Это же женская тюрьма предварительного заключения?
- Нет. Дальше…
- А дальше контора областного ФСИН….
- Да нет, еще дальше. На Пушкина…
- На кладбище…?
На перекрестке Пушкина, с противоположной стороны от ФСИН, действительно было большое старое кладбище, с действующей единоверческой церковью. Ну и конечно я дурачился, радуясь встрече с Ритой.
- Да ну тебя нафиг…, - треснула она меня своей сумочкой.
- Не, ну там есть длинная девятиэтажка, с продуктовым магазином внизу, да за ней пару элитных домов…
- Вот в них я и живу.
Дальше я прикусил язык со своими уточнениями.
- Класс! В двух шагах от универа! (и в двух остановках от моей общаги!)
Действительно, прямо на остановке трамвая, на небольшом пятачке, стояла девятиэтажка, которая скрывала несколько свечек из красного кирпича. Трамвай дальше катился через овраг, разрезая напополам кооперативные сады. Получалось, что с одной стороны этот пятачок подпирала дубрава старого кладбища, а с другой стороны буйная зелень старых садов.
- А дальше, мертвые с косами стоять.… И тишина…, - вырвались у меня ассоциации.
- Дурак…! – смеялась она, и еще раз треснула меня сумочкой.
Место действительно тихое, почти в центре шумного миллионника. Но дело в том, что из такого элитного красного кирпича в семидесятые годы у нас строили только для генералитета и высших чиновников администрации. Вон, улицу Горького всю снесли, и застроили такими девятиэтажками от площади до площади. А напротив так и оставили гнилые двухэтажки. Думаете, кирпич закончился? Не-а – генералы. И весь город знал, кто в них живет.