Я так никогда и не понял, существует ли предел ее насыщения. Может ли она когда-нибудь сказать – все, больше не хочу. Сколько суток ей для этого надо.
Она вообще не хотела выпускать мой член из своих рук. Я провожал ее до трамвая, и на остановке, стоя ко мне лицом, она запускала ладони мне в штаны, и мяла, тискала, гладила мой член. Хоть он был вялым и разрядившимся, она доводила его своими ласковыми руками до боевого состояния. И при этом смеялась. Ей было пофиг, стоим ли мы одни, или еще кто-то ждет трамвая.
Тогда я это не ценил. У меня просто не хватало опыта. Мне особо не с кем было сравнивать. Но когда член постоянно находится в женских руках – это высший пилотаж! Непосредственность – вот настоящее имя Ритули.
Через месяц Мишка взмолился – нельзя ли пореже? Да и я уже выдохся. Глаз потух. Все это превращалось в формальность. В рутину. Главным был секс. На все остальное не хватало времени. Даже на дискотеку ни разу не сходили. Субботу-воскресенье она была в семье. Это табу. А так хотелось похвастать риткиными длинными ногами. Ну хоть посидеть в кафешке просто так.
Я звонил всегда с остановки. Она выходила, а через два-три часа возвращалась. Но всегда к десяти. Папа был спокоен. И овцы сыты.
Риткиного папу я не боялся и относился к нему с большим уважением. Он это чувствовал по моему голосу в трубке. Нас, физиков, довольно сильно причесывал первый отдел. Прямо с первого курса шли проверки и допуски к грифу «секретно». На старших курсах нас всех поголовно приглашали на собеседование в контору, где служил ее папа. «Контора» - они сами ее так называли. Туда дураков не брали. Я собеседование не прошел. А если бы прошел? Не знаю, какой бы я сделал выбор, если бы это случилось. Может быть папой пришлось называть своего начальника, и ездить с ним домой на одной машине. По жизни я часто сталкивался с этой контролирующей организацией. У меня много оттуда было знакомых. Да и сейчас остались.
Я понемногу начал сбавлять обороты. Встречи становились реже, я отмазывался занятостью, курсовыми работами, приближающейся сессией. Потом появилась небольшая сыпь на ногах, которая чесалась. До кожвена все было сходить недосуг. Ритка приехала сама. Но меня дома не оказалось. Привезла мазь от чесотки. Понимала, что притащил я ее из поезда – перетряхивая и пересчитывая грязное постельное белье. Добрая она.
Это было в последний раз. Мне тогда, дураку, было стыдно.
А к Новому году меня так тряхнуло, Господь мне такой пендель отвесил, что не то что ли жить, я дышать без Ирки не мог. Но это уже другая история.