Конец каждого рейса мы отмечали холодным пивом или вином. Откуда холодильник? Ставили бутылки в ведро, наливали на два-три пальца воды, и прыскали из углекислотного огнетушителя. Мы еще на курсах проходили, что на выходе из сопла сжатая углекислота может достигать восьмидесяти градусов со знаком минус. Наверно зря нам это рассказали. Раз-два пшика, и все бутылки в инее. Накрыл тряпицей, подождал минут десять. Вот и весь холодильник. Правда чтобы Павловна не видела наши манипуляции, ругалась он за пустые огнетушители. А их становилось все больше.
Авторитет Людмилы Павловны поддерживали, как могли. Освободили ее от всех функций по составу, кроме общения с руководством и ревизорами. Уровень общения с такими людьми предусматривал свои правила и свои циркуляры.
Беда пришла откуда не ждали. На Каланчовке, в отстойнике, нам не поменяли белье. Павловна вступила в бой, но вернулась на посадку бледная, с трясущимися руками.
- Созванивались с Махачкалой, обещали там нам поменять…
- Людмила Павловна, не верьте. Господа москвичи снова нас наебут.
- Да я знаю. А что делать?
- Людмила Павловна, чистого белья в один конец хватит. А вы звоните нашим, домой. Пусть обрывают МПС, пусть санэпидемстанцией грозят… мы-то в пути, даже позвонить с дороги не сможем…, не дай Бог мы еще и крайними окажемся. Если что, я в Махачкале сам в СЭС пойду, на себя донос напишу, жалобу, что в виду необходимости занимаюсь «повторным застилом белья», кажется такая формулировка у статьи.
- Да. Остается один выход, хоть как-то от себя отгрести…
Как и ожидали – в Махачкале нам белья не дали. Но и на платформу не поставили, в рейс назад не отправили. СЭС – грозная сила и МПС они не подчиняются. За такие нарушения даже в Уголовном Кодексе предусмотрена статья. Кому охота подставляться.
Утром еще в Каспии искупались, а вечером нашли консенсус – белье будете дома менять. И поставили нас в рейс восемьсот каким-то, чуть ли не почтово-багажным. Чем выше номер поезда, тем ниже его значимость. Включается «принцип остаточности». Будем всех вперед себя пропускать. Да нам было пофиг – нас отправляли домой. Через Астрахань, Волгоград, вдоль всей Волги. Летучий Голландец, мать твою - ретро-вагоны, без вагона-ресторана, маршрутных досок, номеров, и прочих опознавательных знаков, возвращался в родную гавань.
Через голодный край. Это тебе не Курск с Белгородом, где на платформе картошечка горяченькая, с укропчиком и малосольным огурчиком, и пиво с воблой и прочие блага цивилизации. Ничего, поголодаем, зато домой. Неожиданно, потому вдвойне радостно.
Отстой
Запихнули нас в тринадцатый тупик. В жопу мира. Павловна сходила к начальству:
– Дня три точно простоим, пока с Москвой решают, что с нами делать. Оставить охрану, по одному человеку на два вагона. Остальным домой – мыться, бриться, стираться. Утром меняемся.
Разыграли на спичках – Коля дежурит первый, я с утра его меняю, Ленка третья.
Так уютно – чистым, в чистой постельке, не качает, не стучит…. Чуть не проспал.
Утром, не успел Коля уйти, Павловна нарисовалась, нервная, на взводе. Ну, мы ей котомку фруктов, бутылку чачи махачкалинской – с руководством идет дела решать.
- Коль, держи ключ от общаги, - проговорил я, когда Павловна ушла, - У меня вроде вчера горячая вода была в душе. Не знаю как сегодня. Чтобы тебе тазики не греть.
Моя общага была самой новой в студгородке – четыре комнаты в блоке, с душем и туалетом. Правда, душ постоянно отключали, чинили, снова включали. Но в колиной пятиэтажке надежду на успех можно было оставить совсем – старая общага, с туалетами в конце коридора, три душевые лейки в подвале, где горячую воду отключали на все лето городские сети.
Коля тут же смылся, а я по-хозяйски, расправив плечи, прошелся по составу. Через два вагона от наших, в плацкарте, еще одна Ленка ждала Таньку, свою напарницу, но та задерживалась из дома.
- Командир, опрокинешь рюмашку? – спросила она, убирая со стола крошки и газетные обрывки в первом купе, явные следы ночной пирушки.
Командир и комиссар - эти два погоняла приклеились к нам с Колей, сразу после первого рейса. Наверно, мы с ним были слишком правильные. А может просто нам делегировали права, снимая с себя ответственность.
- Не, Лен. С утра, так сразу? Что буде чайку. Титан еще не разогревала?
- А чем ты сутки будешь заниматься? Чаем время убивать?
Ленка была нормальной девчонкой, ровной, спокойной, рассудительной. Такой молодой старушкой. Да и постарше она была других, в университет с рабфака поступила. «Рабфак», «ликбез» - слова тоже такие древние…