Андерс, уже лихорадочно собиравший небогатые пожитки и грузивший их на корабль Изабелы, впопыхах сказал, что это – нормально. По его предположениям отсутствие вообще каких-либо эмоций за предыдущие годы Солона пыталась по-быстрому компенсировать. Все это – радость, злость, грусть, - было для нее непривычно, но излишняя эмоциональность должна была в скором времени пройти.
За месяц с небольшим, миновавший с встряхнувшей весь Кирковолл битвы, ситуация действительно несколько стабилизировалась. Во многом благодаря тому, что Солона – как и все прочие – была каждый день занята работами по восстановлению города.
Буквально через пару дней после гибели Мередит титул Рыцаря-Командора по настоянию наместника Кавина перешел к Каллену. Его это не удивило и не обрадовало – он и так, по сути, взял на себя командование орденом и прекрасно понимал, что других кандидатур в Киркволле просто не было. А вот когда следом титул Первого Чародея вручили Амелл, удивилась даже сама Солона. В общем-то, принцип был тот же – магов талантливее в Киркволле не было, даже несмотря на периодические бесконтрольные вспышки Амелл. Ее упорству и целеустремленности тоже можно было позавидовать, но Солона, по-видимому, никогда не представляла себя на столь высоком посту. Впрочем, со своими обязанностями и полномочиями она сжилась довольно быстро. Оставшиеся в Киркволле немногочисленные маги – в основном, молодые адепты, - смотрели на нее чуть ли не с обожанием, и именно к ней бежали за помощью.
Каллен вспоминал Первого Чародея Ирвинга и Рыцаря-Командора Грегора: те в Кинлохе жили, как кошка с собакой, конфликтуя по малейшему поводу и отстаивая свою точку зрения до хрипоты. Но, в конце концов, за пределами своих должностных обязанностей Ирвинг и Грегор умудрились стать друзьями – храмовники в Круге не раз говорили, что видели, как два старика коротают вечера за партией шахмат и антиванским бренди.
Наблюдая за Солоной, бесцеремонно сдвигающей в сторону деловые бумаги и усаживающейся на столешницу, Каллен думал о том, как иронична порой бывает судьба.
- Если вы на сегодня закончили, Командор, я бы реквизировала вас на личные нужды, - промурлыкала Амелл, закидывая ногу на ногу. В вырезе ее боевой мантии показалось светлокожее бедро.
Каллен, с улыбкой вспоминая времена Кинлоха, когда даже выглянувшая из-под подола лодыжка вызывала у него головокружение, положил ладонь на коленку Амелл и легонько сжал.
- Боюсь, кровать в моих покоях не выдержит нашей очередной эскапады, Первый Чародей, - усмехнулся он.
- Да и плевать, - пожала плечами Солона, придвигаясь ближе. – Там еще есть роскошный орлесианский ковер.
Каллен поцеловал ее - потому что хотел и потому что мог. Амелл ответила с присущим ей пылом, обхватила руками за шею, переползла к нему на колени, и Каллен порадовался, что успел снять с себя не слишком удобных для таких махинаций доспех. Кожа Солоны пылала под его руками, каждое прикосновение вызывало дрожь и прошивало электричеством по всему телу, а ее глухие стоны оседали тягучей тяжестью в низу живота.
- А, впрочем, стол здесь тоже ничего, - выдохнула Амелл.
Каллен небрежным движением руки скинул с поверхности оставшиеся бумаги и, уложив Солону на столешницу, наклонился к ней за очередным поцелуем.
***
Три года спустя
В Киркволле было грязно и мрачно, а из-за угольной пыли дышать было практически невозможно. Несмотря на это, Кассандра ожидала, что все будет гораздо хуже. По слухам, после нашумевшего по всему Тедасу сражения между магами и храмовниками, город был едва ли не в руинах. Половина жителей, едва собрав вещи, тут же бросились наутек, подальше от эпицентра событий. Как оказалось, зря – война, хоть и началась в Киркволле, для него уже закончилась. Теперь он был сродни глазу шторма, в котором было относительно спокойно и безопасно, а за пределами которого бушевала буря.
Три года спустя он выглядел почти как обычный город Вольной Марки. Только если приглядеться, можно было заметить на скорую руку залатанные дыры в стенах, кучи строительного мусора в темных углах, а кое-где, в глубине улиц, все еще лежащие в руинах здания. Но ни трупов, ни следов битв как таковых не осталось, выжившие обитатели Киркволла поработали на славу.
Не последнюю роль в почти чудесном восстановлении играл новый наместник, в отличие от предыдущего державший город под уверенной, твердой рукой. Людей не хватало из-за отхлынувшего потока беженцев, но зато и безработицы практически не было: каждого, кто был в состоянии работать, находили, куда пристроить. Говорили, что даже уровень преступности упал так низко, что ночью по Киркволлу можно было путешествовать относительно без опасений – контрабандистам здесь было просто нечего ловить, а для случайных разбойников и бандитов соотношение размеров города и количества живущих в нем людей было явно неподходящим.
Словом, жили в Киркволле без изысков. Но жили – и получше, чем в большинстве других городов Тедаса, разрываемых на части войной. Оставалось только надеяться, что отчаянная попытка Джустинии примирить противоборствующие стороны поможет исправить ситуацию.
Сама Кассандра надежду Верховной жрицы разделяла с трудом. Ей было сложно поверить, что маги и храмовники могут, а, главное, захотят жить в мире. Но Джустиния, отправляя ее в Киркволл, улыбнулась как-то таинственно, как умела только она, и сказала, что Киркволл, иронично, стал символов совместного сосуществования храмовников и магов. Пока что Кассандра не очень понимала, что именно она имела в виду.
Проклятый гном-краснобай не сказал ровным счетом ничего полезного. Вернее, подчерпнуть сведения из его длинного и пространного рассказа было можно, но понять, где находится Защитник, - нет. Именно поэтому Кассандра планировала доставить его Джустинии лично, чтобы Верховная жрица сама решила, что делать с гномом дальше.
Тетрас, шедший по правую руку от Кассандры и весело свистевший какой-то прилипчивый мотив, неожиданно замолк, а потом спросил:
- А куда, позвольте поинтересоваться, мы направляемся, Искательница?
- В Казематы, - буркнула Кассандра, не сбавляя шагу.
- И чего ж вы там забыли? – хмыкнул Варрик.
- Не твоего ума дело.
Возражать или спорить гном не стал, только пожал плечами и продолжил насвистывать все тот же мотив, чем изрядно выводил Искательницу из себя.
Казематы встретили их обширной и, как ни странно, довольно оживленной площадью. Справа и слева расположились небольшие торговые лавочки, собравшие вокруг себя с десяток заинтересованных покупателей. На небольших скамейках в затемненных нишах сидели маги в характерных мантиях Круга, они же неторопливо расхаживали по двору. Некоторые из них увлеченно разговаривали между собой, другие, те, что помоложе, смеялись, но никто из них не выглядел испуганно или подавленно.
Кассандра по привычке принялась выискивать храмовников – они, в конце концов, оказались на территории Круга. Двое стояли у самых ворот, еще двое – на ведущей в крепость лестнице. Один остановился, небрежно положив руку на эфес меча – скорее по привычке, чем из предосторожности, - и о чем-то беспечно переговаривался с человеком в мантии старшего чародея Круга.
- Идиллическая картина, - довольно вздохнул рядом Варрик. – Три года назад здесь еще были эти отвратительные статуи – ну, пережитки рабовладельческого прошлого Киркволла. Во время битвы с Мередит они пришли в необычайное оживление, и их уничтожили. А тех, кого не уничтожили, сняли и пустили на переплавку позднее.
Кассандра ничего не ответила, слишком пораженная открывшейся картиной. Это имела в виду Верховная жрица?
Она направилась вперед, Тетрас засеменил следом. У дверей в крепость их даже не остановили, храмовники только отдали честь и снова замерли по стойке смирно. Оно и понятно – доспех Искателя было сложно не заметить.
Двери закрылись за их спинами, Кассандра замерла и наступила почти полная тишина. Длинный коридор вел вперед, слева и справа тянулись проходы, и нигде не было ни души.