На следующий день состоялось экстренное заседание Боярской думы, на котором обсуждался единственный вопрос — о мерах, необходимых «для высылки» мятежных стрельцов из столицы. По приказу главного правителя Москвы князя Ф.Ю.Ромодановского для выдворения «воров» были привлечены шесть сотен солдат Семеновского полка и полторы сотни стремянных стрельцов. Их усилиями беглецов «выбили» из стрелецких слобод и вынудили идти на службу. В ходе столкновений один из дезертиров был убит, а еще троих, самых буйных, взяли под стражу и затем сослали в Сибирь.
Добившись высылки мятежников, Ромодановский поспешил известить государя о событиях, произошедших в Москве. В ответном письме Петр выразил свою радость по поводу усмирения бунта, но при этом заметил: «Только зело мне печально и досадно на тебя, для чего ты сего дела в розыск не вступил». «Князь-кесарь» незамедлительно принял меры для того, чтобы исправить свою оплошность, и отправил в Великие Луки распоряжение об аресте стрельцов, приходивших в столицу.
Тем временем в стрелецких полках, стоявших в Великих Луках, уже начиналось брожение, Слухи, принесенные «скороходами» из Москвы, получили среди служилого люда живейший отклик. Многие стали кричать о необходимости идти в столицу бить бояр, другие колебались и пытались отговорить своих товарищей от этой затеи. В конце мая полки получили приказ выдвинуться в Торопец, куда 2 июня был доставлен указ о посылке Федорова полка Колзако-ва в Вязьму, Афанасьева полка Чубарова в Белую, Иванова полка Черного в Ржеву Володимирову, Тихонова полка Гундертмарка в Дорогобуж. Одновременно правительство отдало распоряжение сослать в ссылку на вечное житье в малороссийские города стрельцов, приходивших весной к Москве.
Попытка воеводы князя М.Г,Ромодановского произвести аресты дезертиров натолкнулись на массовое сопротивление стрельцов всех четырех полков. Есаулов, посланных для поимки «воров», стрельцы отгоняли дрекольем, а полковнику Ф.А.Колзакову пришлось даже спасаться бегством, бросив коня. Защищая своих однополчан, стрельцы кричали: «Умрем друг за друга, бояр перебьем, Кокуй вырубим; а как будем на Москве, нас и чернь не выдаст». Ромодановский срочно созвал находившихся в его распоряжении городовых дворян и вывел в боевом порядке свой полк из Торопца на московскую дорогу. После долгих переговоров воеводе и стрелецким командирам все же удалось уговорить стрельцов отделиться от мятежников и выступить к назначенным местам службы. Однако беглецы не собирались сдаваться. Захватив несколько пушек и знамен, в полном вооружении, они двинулись отдельным отрядом вслед за полками. Ромодановский, надеясь на благополучный исход дела, не стал прибегать к более решительным действиям и вскоре после ухода стрельцов выехал в Москву.
Полки шли к местам назначения медленно, преодолевая в день не более пяти верст. На протяжении всего пути среди стрельцов не прекращались разговоры о необходимости идти к столице. Прежде всего, на выступлении настаивали беглецы, призывы которых находили все большее число сторонников. 6 июня на берегу Двины во время очередного постоя к стрельцам всех четырех полков обратился пятидесятник полка Чубарова А.Маслов. Перед «большим кругом» он зачитал с телеги письмо царевны Софьи, принесенное в Великие Луки
В.Тумой. Послание государыни стало решающим аргументом в пользу восстания. В общем порыве мятежники «полковников, полуполковников и капитанов выгнали вон, выбрали таких же воров и с полковыми пушками и ружьем» двинулись к Москве.
В походе выборные, сменившие изгнанных командиров, организовали караульную службу и установили: «Кто к Москве не пойдет, сажать на копья». Не раз по дороге вспыхивали раздоры между предводителями и колебавшимися, которые говорили, что «им итить не за чем, быть там всем кажженными», Не было полного единства и среди самих вождей. Самые решительные настаивали на том, чтобы идти прямо к столице, склонить к бунту солдат и простонародье, пытать и рубить бояр и иноземцев. Более осторожные предлагали засесть в Туле, в Серпухове или в одном из подмосковных монастырей, откуда разослать гонцов в служебные полки и к казакам с призывом идти к ним на подмогу.
За несколько станов до Москвы стрельцы узнали от встреченного ими местного дьячка о том, что правительство готовиться к их приходу. Путник рассказал восставшим о приказе горожанам «убираться» в Белый город с запасами на шесть недель. Он же убеждал стрельцов не останавливаться: «Будут вас прельщать деньгами, чтоб вам к Москве не ходить, и вы де на деньги не прельщайтесь, одно де подите к Москве». Не без сомнений и споров полки продолжили путь.