И в двести пятом [1697] году августа с шестого числа место города Азова все росчистили, и по наряду новоземляной город и ров делали, и в совершенство учинили. А работали денно и нощно во весь год самою совершенною трудностью.
И по ево де в.г. указу июля двадесят четвертого числа они, стрельцы, из Азова выведены; а сказано им итить к Москве; И по вестям де были они, стрельцы, на службе в Змееве, в Ызюме, в Цареве Борисове, на Маяцкой в самой в последней скудости и нужде.
И в нынешнем двести шестом году сентября двадесят первого числа велено им, стрелцом, итить на ево в.г. службу в полк к боярину и воеводе ко князю Михаилу Григорьевичю Ромодановскому в Пустую Ржеву, Заволочье, не займывая Москвы. И они де, стрелцы, радея в.г., в тот полк шли денно и ночно в самую последнюю нужду осеньним путем. И были на полском рубеже в зимнее время в лесу в самых нужъ-ных пустых местех, морозом и всякими нуждами утеснены.
И июня пятого числа нынешняго 206-го [1698] году по указу в.г. Новогородцкого розряду все полки велено роспустить. А боярин де и воевода князь Михайло Григорьевич Ромодановский их, стрелцов, вывел по полкам ис Торопца и велел рубить, а за что — того они, стрельцы, не ведают… [И слышали они] что в Московском государстве чинитца великое страхование, и от того на Москве в городех ворота затворяют рано, а отворяют часу в другом или в третьем дни, и всему московскому народу чинитца тягость…, что декМоск-ве идут немцы, и то де по всему знатно благочестию всесовершенное испровержение будет»*.
Вручив князю челобитную, Зорин потребовал зачитать ее перед солдатами, что, естественно, исполнено не было. Два стрельца, братья Калистратовы, попытались уговорить солдат присоединиться к ним, но их от полков отогнали. Обе стороны стали готовиться к сражению. Полковые священники отслужили молебны, исповедовали и причастили свою паству. Стрельцы дали друг другу клятву стоять насмерть и укрепились в обозе. Воевода Шеин предпринял последнюю попытку избежать кровопролития. Посланный к мятежникам Т. Ржевский еще раз потребовал сложить оружие и пригрозил обстрелом из пушек. Но стрельцы в ответ закричали: «Мы де того не боимся, видали мы де пушки и не такие».
Первый залп, прогремевший ранним утром 18 июня, не задел оборонительные порядки стрелецких полков, По приказу Шеина для устрашения выстрелы были сделаны над головами мятежников, Стрельцы восприняли этот промах с воодушевлением, бросали вверх шапки и распустили знамена. Ответным огнем из мушкетов и пушек восставшие ранили нескольких солдат. Однако боевой настрой стрельцов быстро пошел на убыль после того, как артиллерия Большого полка нанесла по их позициям прицельный залп. Предводители мятежников стали кричать: «Пойдем против большого полка грудью напролом, и хотя б умереть, а быть на Москве!», После третьего залпа стрельцы попытались атаковать приближавшихся к обозу бутырских и лефортовских солдат, но четвертый залп окончательно расстроил их ряды. Некоторые бросились бежать, большинство сдалось на волю победителей. Сражение продолжалось не более часа. В ходе его было убито 15 стрельцов и около 40 человек получили тяжелые ранения, большей частью смертельные.
Подавив бунт, Шеин приказал провести смотр мятежных полков. Из строя были выведены выборные, руководившие стрельцами в походе, прежние беглецы и «пущие заводчики», на которых указали их же товарищи. Всего для розыска в Воскресенский монастырь было направлено 254 человека. На допросах всех стрельцов нещадно секли кнутом, а самых упорных «подвергли действию огня, чтобы через медленное опаление кожи и больного мяса острая боль проникала с жесточайшими муками до мозга костей и волокон нервов». Пытки происходили на 30 кострах, разведенных на равнине возле монастыря. Здесь же 22 и 28 июня казнили первых 56 главных виновников мятежа, в том числе В.Туму и Б.Проскурякова. 2 июля по приговору бояр были казнены 74 «скорохода», приходившие весной к Москве. Все умирали молча, и никто не сказал о письме царевны Софьи. 140 человек были приговорены к битью кнутом и ссылке в дальние города. Для дальнейшего розыска оставили В.Зорина и еще нескольких стрельцов. Остальных 1965 человек разослали в колодах по тюрьмам окрестных городов и монастырей.