Об участии стрельцов во встречах иноземных посольств известно с 1576 г л Обычно, в день приема послов государем, стрелецкое оцепление выставлялось от места пребывания посла да царского дворца. В 1585 г., во время шествия турецкого посла в Кремль, стрельцы с ручницами стояли по Торгу до Фроловских ворот и далее до дворцового крыльца к средней лестнице53. Благодаря наблюдениям иностранцев мы имеем возможность создать общее представление об обмундировании и вооружении стрельцов конца XVI столетия. По сообщению Джерома Горсея, при въезде в Кремль посольства сэра Джерома Боуса «улицы наполнились народом; тысяча стрельцов, в красных, желтых и голубых одеждах, с блестящими орудиями и пищалями были расставлены в ряды своими начальниками от ворот посланника до царского дворца»54. Джильс Флетчер отмечал, что «стрельцы, составляющие пехоту, не носят никакого оружия, кроме самопала в руке, бердыша на спине и меча сбоку. Ствол их самопала не такой, как у солдатского ружья, но гладкий и прямой (несколько похожий на ствол охотничьего ружья); отделка ложа очень груба и неискусна, и самопал весьма тяжел, хотя стреляют из него очень небольшой пулей»55.
В мае 1606 г., по свидетельству немецкого купца Г.Паэрле, в оцеплении стояли «в два ряда пешие московские стрельцы до 1000 человек, в красных суконных кафтанах, с белой на груди перевязью. Сии стрельцы имели длинные ружья с красными ложами»56. Необходимо отметить также, что иностранцы делали четкое различие между цветным (парадным) платьем русских стрельцов и их повседневной носильной одеждой. Джордж Уилькинс — член английского посольства, прибывшего в Москву в 1604 г., писал: «Мы проехали около версты, созерцаемые тысячью глаз, по обеим сторонам пути были расставлены стрельцы под ружьем и в парадной форме, в числе до двух тысяч человек» 57. За год до приезда англичан, в ноябре 1603 г., в Немецкой слободе состоялись похороны датского герцога Иоганна, скоропостижно скончавшегося в ходе переговоров о его возможной женитьбе на царевне Ксении Годуновой. По этому случаю один из участников траурной процессии сообщал, что «для сопровождения похорон царь велел выйти тысяче стрельцов; они были в своих простых платьях; следовали [они] в порядке, по трое в ряд и выходили из двух различных ворот»58.
Несостоявшееся сватовство иноземного принца стало для царя Бориса еще одним неприятным эпизодом в сплошной череде бедствий, обрушившихся на его царство. Подлинно всенародную трагедию переживала в это время вся страна. Неурожаи 1601 —02 гг. обрекли на голодную смерть громадное число жителей центральных уездов России, Только в одной Москве, где скопилось множество беженцев, в последующие два года на трех братских кладбищах было похоронено более ста тысяч человек. Ни денежные раздачи, ни продажа хлеба по фиксированным ценам не могли спасти ситуацию.
Толпы бедствующих горожан будоражили слухи о скрытых от народа хлебных запасах, об аферах перекупщиков хлеба. По городу прокатилась волна грабежей и убийств. Чрезвычайными мерами правительству удалось не допустить бунта в столице, но в окрестностях Москвы контролировать ситуацию было труднее. Многочисленные шайки разбойников буквально заполонили дороги, шедшие к городу. Некоторые из них представляли собой довольно крупные вооруженные отряды, действия которых все более напоминали народное восстание. В сентябре 1603 г. отряд атамана Хлопка, насчитывавший до пятисот человек, вступил близ Москвы в открытый бой с царскими воинскими людьми, но был разгромлен.
Не могла не волновать Бориса Годунова и не утихавшая в народе молва о чудесном спасении царевича Дмитрия — младшего сына Ивана Грозного, погибшего в 1591 г, Особое беспокойство вызывало то, что вести о самозванце стали поступать из владений Речи Поспо-литой — давнего недруга России, Не были секретом для русского царя и тайные замыслы короля Сигизмунда III развязать в ближайшее время новую войну.
Розыск, учиненный по этим вестям в Москве, довольно скоро пролил свет на суть дела. Выяснилось, что под именем царевича Дмитрия, появившегося на литовской земле, действовал беглый монах Григорий. В миру бывший чернец носил имя Юшки Отрепьева и являлся сыном стрелецкого сотника Богдана Отрепьева, зарезанного в драке в Немецкой слободе. Случилось это лет двадцать тому назад, когда Юшка еще был «млад зело». Повзрослев, бедный худородный дворянин поступил на службу к боярину М.Н.Романову. Жизнь Отрепьева оказалась под угрозой, когда в 1600 г. все Романовы попали в опалу. Московский двор его господина по приказу царя был разгромлен и подожжен стрельцами. При этом многие боярские люди были убиты или взяты под стражу, где их ожидали неминуемые пытки, а возможно и казнь. Отрепьеву удалось скрыться и спастись от царского гнева в одном из дальних монастырей, где он принял постриг. Однако чернеца Григория по-прежнему тянуло в столицу, и через некоторое время он, не без содействия родни, становится монахом Чудова монастыря. Отсюда и начался путь Отрепьева к русскому престолу.