В исторической литературе, посвященной описанию тех событий, утвердилось мнение о том, что полк единодушно выступил на стороне юного государя, противопоставив себя тем самым другим стрелецким полкам. Однако на деле настроения, существовавшие среди Сухаревских стрельцов, были далеко не столь однозначны. 8 августа, повинуясь приказу командира, большая часть полка выступила в поход к селу Преображенскому, но, не застав там царя, стрельцы последовали вслед за ним к Троице. Чуть позже туда прибыли и их однополчане из числа «остаточных и спусковых», которые были собраны по призыву пятидесятника Алексея Савостьянова со всей слободы.
Но Москву покинули далеко не все стрельцы. Федор Шаклови-тый, обеспокоенный таким развитием событий, призвал к себе верного ему стрельца Сухарева полка Демку Лаврентьева, которому он поручил уговорить стрелецких жен, «чтоб они мужьям своим приказали, чтоб мужья их из Троицкого монастыря, человек с сорок, или с пятьдесят ушли к Москве, ваш де полк один там, а у нас двадцать тысяч» Вместе с Демкой Лаврентьевым агитировать женщин отправился и бывший его сослуживец, а ныне стрелец полка Романа Ефимьева Мишка Шапошник.
Эти увещевания возымели действие. 14 августа в Троицу явилось одиннадцать стрелецких жен, в том числе и жена В.Бурмистрова. Неизвестно, под их ли влиянием, но, скорее всего, выполняя государев указ о поимке зачинщиков смуты, большая часть Сухаревских стрельцов покинула монастырь. К концу августа здесь находилось всего 29 стрельцов Сухарева полка (3 пятидесятника, 12 десятников, 14 рядовых). 2 сентября в Москву был послан строгий царский указ: прибыть тотчас к Троице пятисотенному и стрельцам Сухарева полка. Однако приказ этот, видимо, так и не был исполнен.
В ответ, на имя Л.П.Сухарева, было послано письмо от пятидесятника Самошки Федорова, извещавшего командира о невозможности прибыть в монастырь, так как царевна Софья Алексеевна велела жить им на Москве и разрешила отпустить лишь одного человека. В том же письме, как бы между прочим, пятидесятник сообщал своему полковнику о невозможности поймать Федора Шакловитого и об аресте возмутителя стрелецких жен Демки Лаврентьева, намекая тем самым на то, что бывшие в городе стрельцы по-прежнему преданы государю, но боятся усиленных караулов.
Тем временем политический кризис, охвативший столицу, двигался к своему логическому завершению. После выдачи заговорщиков и возвращения в Москву царя Петра Алексеевича последовала щедрая раздача пожалований лицам, продемонстрировавшим верность государю. Среди них значилось и имя стольника и полковника Л.П,Сухарева получившего за свой Троицкий поход придачи к поместному окладу 250 четвертей земли и к деньгам 30 рублей. Кроме этого ему была пожалована вотчина — деревня Фатьяново в Костромском уезде, ранее принадлежавшая арестованному начальнику Стрелецкого приказа, за которой числилось 400 четей пашни 101. Сам полк «за поимание бунтовщика Федьки Щегловитова» был пожалован 700 рублями, израсходованными стрельцами на восстановление своей приходской церкви Живоначальной Троицы, сильно пострадавшей во время пожара 1688 г.
Впоследствии некая исключительная роль Сухарева полка в этих событиях получила явно гипертрофированное значение, особенно широко распространившееся в популярной краеведческой литературе. Так в одном из путеводителей по Москве 1917 г. говорилось о том, что «в благодарность [Л.П. Сухареву] Петр решил на месте деревянных Сретенских ворот соорудить каменные». При этом автор делал ссылку на установленные по бокам ворот памятные доски. Однако тексты, помещенные на них, указывали лишь на то, что строились эти ворота с 7200 (1691/92) по 7203 (1694/95) год, во втором стрелецком полку стольника и полковника Лаврентия Понкратьева сына Сухарева102.
Эти данные позволяют предположить лишь то, что в 1695 г. полк значился в росписи Стрелецкого приказа под № 2, что свидетельствовало о его весомом послужном списке. Вряд ли это могло стать основанием для столь беспримерного проявления высочайшей благодарности своим рядовым подданным. Очевидно, Сретенские ворота Земляного города, более известные как Сухарева башня, получили свое второе имя от прилегавшей к ним местности, в конце XVII–XVIII веках именовавшейся «Сухарево». Она же дала имя и легендарной «Сухаревке», ставшей наследницей старинного торга, располагавшегося в торговые и воскресные дни близ Сретенских ворот, где на вечках, скамьях, в деревянных лавочках вели мелочную торговлю местные стрельцы и их жены. В то время в слободе насчитывалось 495 стрелецких дворов, из которых 263 числились в приходе церкви Николая Чудотворца в Драчах и 232 в приходе соседней церкви Живоначалъной Троицы.