В дни, свободные от службы, стрельцы занимались своими обычными промыслами: торговлей и ремеслами. В течение 60-х годов артели плотников, состоявших из местных стрельцов, не раз принимали участие в строительстве хозяйственных построек в подмосковных царских усадьбах. Так летом 1668 г. десятнику Семке Дмитриеву «со товарищи» за строительство плотины в селе Измайлово было выдано из приказа Тайных дел два пуда ветчины, полтрети вина и полпуда соли.
Размеренная жизнь на Москве продолжалась вплоть до начала 70-х годов. Но вскоре события, разворачивавшиеся на юге России, надолго оторвали стрельцов Лопухина от привычных московских дел. В разгар бунта С.Разина приказ оставался в столице. После взятия царскими войсками Астрахани, в понизовые города для наведения порядка были посланы свежие стрелецкие приказы, в число которых был включен и приказ Владимира Даниловича Воробина. сменившего в начале 1671 г. в должности стрелецкого головы
А.Н.Лопухина124. Тогда же заслуженного полковника государь пожаловал думным дворянством, за которым последовало назначение в судьи приказа Царицыной Мастерской палаты.
Тем временем его бывший приказ нес городовую службу в Астрахани. В столицу стрельцы Воробина вернулись лишь в середине 70-х годов, незадолго до начала русско-турецкой войны. После недолгой передышки они были направлены в Киев для укрепления местного гарнизона, в составе которого приказ нес службу на завершающем этапе военных действий. После их окончания полк был возвращен в Москву, где подспудно зрели события, потрясшие страну весной 1682 г.
В мае того же года стольник и полковник В.Д.Воробин, как и большинство других стрелецких командиров, был отстранен от должности по требованию стрельцов, обвинивших своих начальников в различных притеснениях. За свои провинности Воробин, по государеву указу, был приговорен к битью батогами, которых, однако, ему удалось избежать благодаря заступничеству церковных иерархов.
В стрелецкой смуте 1682 г. заметную роль сыграл стрелец Алексей Юдин, выборный от бывшего полка Воробина, входивший в этом качестве в ближайшее окружение начальника приказа Надворной пехоты князя И. А,Хованского. По его инициативе стрельцы добились установки на Красной площади памятного столба с перечислением их последних «заслуг» и выдачи в городские слободы государевой охранной грамоты за красной печатью, ограждавшей их обитателей от несправедливых преследований со стороны власть имущих. Накануне церковного собора, на котором должны были состояться затеянные раскольниками прения о вере, Юдин первым обратился к патриарху почтительно, но, твердо потребовав от него ответа, «за что старые книги отринуты, и какие в них ереси обретаются, чтобы нам про то ведомо было». Спустя два месяца, когда участь князя Хованского уже была предрешена, он оставался со своим начальником до последнего момента и вместе с ним разделил его судьбу. 17 сентября Алексей Юдин и еще несколько стрельцов были обезглавлены в селе Воздвиженском.
О дальнейшей судьбе самого полка, вплоть до конца 80-х годов, сведений не сохранилось, так как документы той бурной поры умалчивают имя преемника В.Д.Воробина. Известно лишь, что в сентябре 1689 г. полк возглавил Степан Матвеевич Стрекалов125, с именем которого связаны последние годы существования полка и его слободы.
Свое новое назначение бывший полуполковник Семенова полка Резанова получил вскоре после того, как в конце августа 1689 г. он с группой стрельцов покинул своего командира — активного сторонника Ф.Л.Шакловитого и перешел на сторону царя Петра. Молодой государь щедро одарил С.М.Стрекалова за его преданность, пожаловав ему новый московский двор и большое поместье, конфискованные у участников заговора. Эти пожалования были весьма значительны, Полковнику была отписана часть поместья князя В.В.Голицына: сельцо Быстрь в Кинешем-ском уезде с 461 четью пашни, тремя деревнями, пятью пустошами, мельницей и 117 душами крестьян. Ему же отошел московский двор сосланного дворцового истопника С.Евдокимова, располагавшийся на земле замоскворецкой Садовой слободы, в приходе церкви Софии Премудрости Божии.
Сохранилось описание этого двора — интереснейшая зарисовка московского быта той эпохи: «Хоромного строенья: горница на жилом подклете; да под нею погреб дубовой, да две горницы на жилых подклетях, меж ними сени проходные, два крыльца дощатых, ворота об одном щиту с калиткою крыты тесом, да на дворе два чюлана дощатых, да чюлан бревенчатой, конюшня о трех стойлах, да баня с предбанником. Да погреб с напогребицею, над ними крыто дранью, да в огороде ворота об одном щиту, не покрыты. А цена тому его Стенкину строенью 55 рублев с полтиною. Земли: длиннику 78, попереитику по воротам 13 без трети, в заднем конце 9 сажень. А цена той земле 150 рублев…а оброчные деньги с того двора платить ему в Садовую слободу» Получив царский указ о передаче ему этого двора, Стрекалов поспешил поставить на нем караул и велел переписать все хранившееся там пожитки и запасы семьи Евдокимова. Через неделю жена и дети опального истопника были изгнаны новым хозяином из своего жилища.