Год спустя местные стрельцы были вновь посланы на азовскую службу, на смену находившимся в крепости стрелецким полкам. Осенью 1699 г. начинается расформирование Михайлова полка Протопопова. Согласно царскому указу все мастеровые люди из его состава были приписаны к азовскому посаду, а прочие направлены в Смоленск, где в 1700 г. они совместно со стрельцами Иванова полка Озерова были сведены в солдатский полк.
Тем временем, пока вдали от Москвы решались судьбы бывших прихожан церкви Петра и Павла, в ее приходе по-прежнему стояло 370 дворов стрелецких, хозяева которых значились на государевой службе. На содержание храма власти выделили руту, которую было велено «давать сполна покаместь на стрелецких дворах иных чинов жители будут». Каменный храм, возведенный стрельцами в середине минувшего столетия, ненадолго пережил своих создателей. В 1711 г. рухнула одна из его глав, сильно повредив стены здания. Строительство новой церкви длилось несколько десятилетий и было завершено лишь около 1740 г. В советское время храм был закрыт, а затем перестроен под жилой дом, стоящий до сих пор по адресу: Б.Якиманка, дом 31. В 1922 г. исчезли и два Петропавловских переулка, получивших новые «древние» имена — Хвостовы.
С конца XVI столетия дорога, соединявшая южные окраины страны со столицей, приводила путника к Серпуховским воротам Москвы, за которыми начиналась старинная Ордынская улица. Издревле она являлась центром сосредоточения многочисленных замоскворецких слобод, заселенных разнообразным служилым и ремесленным людом: кадашевцами, толмачами, кожевниками… В период Смоленской войны среди местных жителей появляются стрельцы, первое упоминание о слободе которых относится к 1635 г. Под новое стрелецкое поселение была отведена земля бывшей Кожевенной слободы, жители которой ранее составляли приход церкви Благовещения Пресвятой Богородицы ш, ставшей слободским храмом местного стрелецкою приказа.
Его история документально прослеживается с середины 50-х годов, когда приказ возглавлял стрелецкий голова Василий Иванович Философов150. Смотр приказа, проведенный накануне похода в Вильно, куда местные стрельцы должны были выступить летом 1656 г. с боярином и воеводой князем Н.И.Одоевским, показал, что в наличии числилось 446 человек, а еще 22 человека оказались в нетчиках. В 1658 — 59 гг. стрельцы Философова приняли участие в кампании против крымского хана и запорожских черкас гетмана И.Выговского в составе полка воеводы князя Ф.Ф.Куракина. За этот поход их голова 20 февраля 1660 г. был пожалован государем ковшом, сороком соболей, денежной придачей в 20 рублей и 600 ефимками на приобретение вотчины. Но приказу Философова недолго пришлось оставаться в столице. Спустя всего восемь месяцев «по крымским и черкаским вестям» он был вновь послан на Украину', в приграничный Севск, с боярином и воеводой П.М.Салтыковым.
После возвращения в Москву приказ нес обычную столичную службу и даже остался в стороне от волнений, охвативших город во время «медного бунта». В начале 1668 г. В.И.Философова сменил новый стрелецкий голова — Богдан Клементьевич Пыжов|51, стрельцы которого, в составе сборных приказов московских стрельцов, приняли участие в походах против запорожских черкас гетмана И.Брюховецко-го (1668) и разинских повстанцев (1670). Многим из них было не суждено вернуться из этих походов. Возможно, в память о своих павших товарищах стрельцы Пыжова начали строительство нового каменного здания приходской Благовещенской церкви, завершившееся в 1672 г.
Сведений о службе приказа в последующее десятилетие сохранилось немного. Известно лишь, что в 1675 г. в нем насчитывалось 800 человек. Спустя два года стрельцы Пыжова были посланы в Астрахань, откуда весной 1678 г. была предпринята карательная экспедиция сборного стрелецкого отряда против заяицких казаков, В походе на Яик приняли участие и две сотни пыжевских стрельцов, которыми командовал полуголова Тимофей Горяйнов.
К этому периоду относятся и некоторые любопытные известия о судьбе их бывшего командира. После отставки с должности стрелецкого головы, в течение нескольких лет, стряпчий В.И.Философов жил по-прежнему на своем дворе в замоскворецкой Екатерининской слободе. В 1672 г. его новый двор значился уже в Белом городе, у Всех-святских ворот, близ царских конюшен, недалеко от Кремля. Неизвестно, означало ли это какие-то сдвиги в его карьере, но в 1676 г. он был пожалован в стольники, а еще через год занял должность московского ловчего, ведавшего государевой соколиной охотой.