После устранения временщиков царское правительство возглавил боярин князь Иван Борисович Черкасский — родной племянник Филарета, пользовавшийся полным доверием патриарха. В октябре 1622 г. в его ведение был передан Стрелецкий приказ, а также приказы Большой Казны, Аптекарский и Иноземский (бывший Панский). Это были ключевые ведомства в существовавшей тогда системе государственной власти, которые контролировали основные финансовые поступления в казну, обеспечивали снабжение царского двора и его постоянную охрану.
Главой Стрелецкого приказа князь И.Б.Черкасский оставался вплоть до своей кончины в 1642 г. Лишь в 1638 г., в течение полугода (с апреля по ноябрь), его временно замещал боярин Ф.И.Шереметев, женатый на дочери Черкасского. К этому времени традиционные функции стрелецкого ведомства были значительно расширены. В его ведение были переданы все судебные дела между стрельцами и посторонними лицами, «опричь разбою и татьбы с поличным», которые по-прежнему рассматривались в Разбойном приказе 3. По иным «малым» делам стрельцы оставались подсудны своим стрелецким головам. В декабре 1629 г, в ведение Приказа перешла тульская Оружейная слобода — основной центр производства отечественных самопалов 4, В особое «приходное время», когда военная опасность нависала непосредственно над столицей, Стрелецкий приказ занимался выдачей «казенных пищалей» посадским жителям, пополнявшим ряды столичного гарнизона.
В апреле 1642 г. место покойного князя Черкасского вновь занял боярин Федор Иванович Шереметев, возглавивший те же ведомства, которыми ведал его предшественник, а также Новую четь. Однако главой правительства Шереметев оставался недолго, и вскоре после смерти царя Михаила Федоровича в июле 1645 г. его сменил «дядька» (воспитатель) юного царя Алексея Михайловича боярин Борис Иванович Морозов. Будучи человеком незаурядным, с широким кругозором, он проявлял интерес к европейским новшествам. Мануфактуры и заводы, устроенные боярином в своих владениях, приносили ему большие прибыли. Заняв влиятельные государственные должности, Морозов попытался применить свои знания и опыт для исправления финансового положения государства.
Разработанная по его замыслу реформа подразумевала замену стрелецких и ямских денег на главный прямой налог на соль. Предполагалось, что никто не сможет уклониться от его уплаты, так как соль являлась одним из основных пищевых продуктов, потребляемых населением. Однако разработчики нововведения не учли особенности российского рынка и неразвитость денежного обращения в стране. В результате, вместо ожидаемых доходов казна потерпела большие убытки из-за сокращения потребления соли населением. После провала эксперимента и отмены соляного налога в декабре 1647 г. власти решили компенсировать потери, собрав с поданных прежние подати за прошедшие два года. По всей стране начался правеж недоимок, так как тяглецы не были в состоянии выплатить разом столь значительные суммы.
Закономерным итогом действий правительства стали повсеместные народные бунты, из которых самым ярким эпизодом стал «соляной бунт» в Москве в 1648 г. Боярину Морозову, в отличие от многих других высокопоставленных лиц, удалось избежать гнева толпы благодаря личному заступничеству государя. Однако Алексей Михайлович был вынужден удалить из столицы своего свояка (царь и его «дядька» были женаты на дочерях И.Д.Милославского). С этого времени сбор стрелецких денег и хлебных запасов вплоть до конца XVTI века оставался непременным и наиболее обременительным для населения видом налогообложения.
По данным начала столетия, в 1615— 16 гг. денежные сборы с посадов и уездов Новгородской и Устюжкой четвертей на «хлебное жалованье Московским стрелцом» достигали 150–160 рублей с сохи5. Собранные деньги доставлялись в Москву в соответствующие приказы в сопровождении местных целовальников, приставов и провожатых, присылаемых из столичных ведомств. До 1617 г. с поволжских городов и монастырей собирались «хлебные запасы Московским стрелцом на жалованье» с сохи по 80 четей ржи да по 40 четей овса. В том же году для них был определен новый порядок сбора хлеба — с сохи по 120 четей ржи и 160 четей овса. Собранный хлеб был доставлен в Москву в приказ Большого Дворца, откуда его по особому указу передали в Стрелецкий приказ6.
На местах сборы на стрелецкое жалованье производили целовальники — люди «добрые и прожиточные», присягавшие на кресте при вступлении в должность. Поруку за них давали выборные люди от крестьянских общин и посадских слобод. На целовальниках лежала ответственность не только за сохранность собранного хлеба, но и за его качество, чтоб был он чистым, а не пыльным и не костроватым. Собранные стрелецкие деньги и хлеб передавались на хранение местным воеводам, которым запрещалось давать их «в расход» кому-либо. Им же вменялось в обязанность править перед съезжими избами недоимки с тех, кто недодал причитающиеся меры хлеба или деньги. В присутствии земляков виновных нещадно били батогами, «дабы им и другим сошным людям впредь не повадно было так воровата».