Занятые выбиванием денег из бывших командиров стрельцы на время забыли о своих претензиях в адрес бояр-«изменников», с которых предполагалось взять «тысяч по пятьдесят и болыни». Однако слухи, приходившие из царского дворца, побуждали стрельцов не останавливаться на достигнутом. Всеобщее недовольство вызвало известие о том, что 7 мая был пожалован из стольников в бояре, минуя промежуточные чины, 23-летний И.К.Нарышкин. Народная молва приписывала новоиспеченному боярину неуважительное отношение к родным сестрам царевича Ивана Алексеевича и вдове царя Федора Марфе Матвеевне. С возмущением говорили и о том, что Иван Нарышкин с братом Афанасием якобы примеряли на себя царские одеяния, а Иван даже садился на трон.
Не могли не беспокоить стрельцов и вести о скором приезде боярина А.С.Матвеева — признанного лидера партии Нарышкиных, которого, стараниями И.М.Милославского, поспешили выслать из столицы сразу после кончины царя Алексея Михайловича. Матвеев был одним из немногих государственных деятелей, кто был способен в трудную минуту действовать жестко и решительно. Это обстоятельство делало не лишенными основания разговоры о том, «что при дворе решено казнить смертию зачинщиков…, а большую часть прочих разослать по гарнизонам в дальние города».
Среди стрельцов стали открыто кричать, что они «не хотят управляться какими-нибудь Нарышкиными и Матвеевым» и что «лучше сломить им шею». Однако далеко не все стрельцы желали кровопролития. При подъезде Матвеева к столице 10 или 11 мая его встретили семеро стрельцов, которые известили боярина об «умысле к бунту на высшия особы». Посетили Матвеева на его московском дворе и многие «знатные пятидесятники и пятисотенные», явившиеся к нему с хлебом и солью. Поприветствовать опытного царедворца поспешила и вся столичная знать. Не было среди вельмож только И.М.Милославского, сказавшегося больным. Для него возвращение во власть давнего недруга означало скорые «воздаяния» за прошлые «неистовые и беззаконные дела». Единственным путем к спасению была попытка в ближайшее время реализовать недовольство стрельцов властью Нарышкиных.
Сами стрельцы не скрывали своих намерений и «начали по улицам многолюдством ходя, в лавках торговых и в иных местах озорничать и народ озлоблять, и бунтом своим, впредь последующим, всем грозить». Утром 15 мая, в день поминовения невинно убиенного царевича Дмитрия, в стрелецких слободах появились гонцы от Милославского с вестью о том, что Нарышкины царевича Ивана Алексеевича «убили до смерти». Сразу же «стрельцы всех приказов с ружьем: с копьи и с мушкеты, з бердыши, с пушки и, засфетя фетили ударили в барабаны и били в колокола у своих приходских церквей и в большой городовой набатный колокол». «И в той час в народе быстъ ужас и трепет и страх велий, и сотворися в людех шум и мятеж. Еще стрел-цам и не пришедшим в Кремль, весь народ восколебался, кииждо по-беже восвояси, и из рядов торговые люди и лавочные сидельцы из лавок вышли и все ряды заперли; и страха ради и ужаса не ведя, камо бежати, всех страх и ужас объя», — писал очевидец.
Стрельцы приближались к Кремлю «стройством з знамены», хотя, по замечанию одного из летописцев, «полковников, ни полуполковников, ни капитанов, а у солдат тоже начальных людей с ними никово не было». За служилыми людьми «московские люди черных слобод и всяких чинов на Красную площадь сходились с ослопьем и з дрекольем многое множество». О начавшемся бунте А.С.Матвеева, находившегося возле царского дворца, известил князь Ф.С.Уру-сов, сообщивший боярину о том, что мятежники уже вступают в Белый город. Оба боярина поспешили донести о происходящем царице Наталье Кирилловне, Вскоре последовало распоряжение начальнику стрелецкого караула полковнику Г.И.Горюшкину закрыть кремлевские ворота, но этот приказ так и остался невыполненным. Стенной караул перешел на сторону бунтовщиков.
Восставшие стрельцы, солдаты и пушкари вступали в Кремль через все ворота. Остановить мятежников попытались братья Нарышкины — Иван и Афанасий, которые вместе с Г.И.Горюшкиным открыли ружейную стрельбу из окон дворца. Несколько стрельцов были убиты, но это не могло стать серьезной преградой для многотысячной толпы. Взяв под свой контроль Кремль, восставшие «пришед к Красному крыльцу стали во всем своем ополчении». По царскому указу первым к стрельцам спустился боярин князь И.А,Хованский, который обратился к мятежникам с вопросом: «Чесо ради таким великим собранием и шумом пришли?», В ответ раздались крики об «изменах» бояр и требования показать тело якобы убитого царевича Ивана Алексеевича. Выслушав стрельцов, Хованский отправился докладывать «в Верх» о требованиях толпы, а на смену ему спустился патриарх Иоаким. Он начал «учити и плакатися пред ними, дабы во царстве пагубы не сотворили и от мятежа престали». Но эти уговоры не действовали, и патриарх был вынужден удалиться. Вскоре вновь появился князь Хованский и объявил о том, чтобы собравшиеся ждали выхода государей.