Первый признак такого беспокойства проявился вечером 4 июня, когда «учинился за Тверскими вороты сполох» и пронеслась ложная весть, «будто собрались боярские люди в Марьинской роще и хотят рубить стрелецкие приказы». По всему городу началась стрельба «изо всякого ружья». Некоторые стрелецкие полки в полном вооружении с пушками и знаменами двинулись под барабанный бой к Бутырской слободе выручать братьев-солдат. Но вскоре выяснилось, что вся «замятия» произошла из-за двух пьяных бродяг, которых задержали для дальнейшего розыска. Казнь виновных в «сполохе» гуляк состоялась на Красной площади 6 июня. Вместе с ними были казнены еще четыре человека из числа холопов и «не знама каких людей», которые накануне «пьяным делом говорили на кружале, что надо стрельцов так жа рубить и на копьи поднять, как бояр рубили».
Казни, проведенные 6 июня, показали, что стрельцы серьезно относились к угрозам, исходившим от боярских людей. Далеко не все из них желали освободиться от зависимости и покинуть своих хозяев. В пьяных словах холопов отражались настроения не только их господ, но и других горожан, недовольных стрелецким «безумством». Наиболее дальновидные из вождей восставших — «избранные стрельцы» заранее позаботились о том, чтобы получить от правительства некоторые гарантии безопасности для участников мятежа. В тот же день, 6 июня, они подали великим государям челобитную, составленную от имени пятидесятников, десятников и рядовых московских полков надворной пехоты, урядников и солдат всех полков, пушкарей, зачинщиков, гостей, торговых людей, посадских людей всех черных слобод и всех ямщиков, с просьбой о даровании им милости — жалованных грамот «за красными печатми, чтобы на Москве, и на ваших государских службах никто никакими поносными словами, и бунтовщиками, изменниками не называли б, и в ссылки напрасно не ссылали, и безвинно кнутом и батоги не били и не казнили, потому что мы служим искони веку вам великим государем со всякою верностью и без всякой измены». Также просили они «учинить» на Красной площади столб и написать на нем имена всех «побитых злодеев» и вины их, «за что побиты».
Челобитная начиналась с подробного перечисления злодеяний «изменников»: «В нынешнем, государи 7190 [1682] году майя 15 день, изволением всемогущего бога и его богоматери пречистые девы, в Московском Российском государстве учинилось побитье, за дом пречистые богородицы и за вас, великих государей… За мирное порабощение и неистовство к вам, и от великих к нам их налог и обид и от неправды, в царствующем граде Москве, боярам князь Юрью да князь Михаиле Долгоруковым, за многие их неправды и за похвальные слова: без вашего великих государей указу, многих наших братью безвинно бив кнутом, ссылали в ссылку в дальние юроды; да князь же Юрья Долгоруков… учинил из вашей юсударской казны — денежную и хлебную недодачу; а думного дьяка Лариона убили за то, что он к нему же князь Юрью и князь Михайлу Долгоруковым приличен, да он же Ларион похвалялся, хотел нами холопи вашими безвинно обвесить весь Земляной юрод, вместо зубцов у Белою юрода, да у него же Лариона взяты гадины змеиным подобием; а князь Гриюрья Ромодановскою убили за ею к вам великим государям измену и нерадение, что… город Чигирин турским и крымским людям отдал, забыв страх божий и крестное целование и вашу юсударскую к себе милость и с турским и крымским людьми письмами ссылался; а Ивана Языкова убили за то, что он, ста-кався с прежними нашими полковники, налоги нам великие чинил и взятки великие имал и прежним полковникам на нашу братью наговаривал, чтобы они полковники нашу братью били кнутом и батоги до смерти; а боярина Артемона Матвеева и Данила Дохтура, и Ивана Гут меншего и сьша Данила побили за то, что они ваше царское пресветлое величество злое отравное зелье, меж себя стакався, состав-ливали, и с пьипки он Данило в том винился; а Ивана да Афанасья Нарышкиных побили за то, что они применяли к себе вашего царского величества порфиру и мыслили всякое зло на государя царя Иоанна Алексеевича; полковников Андрея Дохтурова и Гриюрья Горюшкина побили за то, что они будучи на ваших государских службах, ругаяся, нашу братью били кнутом и батоги, без вашего государскою указу, до смерти; а думного дьяка Ларивонова сына Василия убили за то, что он, ведая у отца своего на ваше государское пресветлое величество злые отравные гадины, в народ не объявлял; а думного дьяка Аверкия Кирилова убили за то, что он, будучи у ваших государских дел, со всяких чинов людей велите взятки им ал…», — писали стрельцы6. Требуя признания своих «заслуг», мятежники со своей стороны заверяли правительство, что с боярскими людьми у них общей «думы» нет.