Самые твердые ревнители «древнего благочестия» среди стрельцов 28 июня отправились к князю И.АХованскому узнать, в котором часу им приходить на собор. К выборным присоединились и «посадские многие». В Ответной палате они прождали долгое время, пока боярин ходил «в Верх». Спустившись, Хованский трижды торжественно спросил пришедших: «Все ли полки заедино хощете стоять за старую христианскую веру?», — на что раскольники отвечали: «Мы, государь царской боярин, все полки и чернослободцы заедино рады стоять за старую православную веру». Но и после всех этих вопросов-ответов дело закончилось ничем. Проведение собора вновь было отложено.
Терпение раскольников истощалось. В понедельник 3 июля на патриаршее подворье явилась группа стрелецких выборных с «мирскими людьми» во главе с князем И.А.Хованским и «начата шумети без-страшно и шворити о святой церкви и о патриархе и о всем священном чине словеса нелепая, их же не подобает писати». Первым к патриарху был допущен начальник надворной пехоты, который говорило необходимости проведения собора на Красной площади при всем народе, «чтобы смущения о вере в народе не было». На этот довод Иоаким отвечал, что «тому делу без государского прибытия быти невозможно». Пока патриарх с боярином вели переговоры, выборных пригласили в погреба и поили «довольно водками и красным питием и медом». Только самые «верные» остались ждать в сенях. Когда стрельцы, не устоявшие перед искушением, вернулись к товарищам, те стали укорять их: «Уже де как станете отвечать патриарху и властям?».
Вскоре делегацию пригласили в Крестовую палату и стала она «народу полна». Некоторые выборные пошли к руке патриарха, но «из правоверных ни один не пошел». Тогда Иоаким обратился к собравшимся: «Чесо ради, братие, приидосте к нашему смирению и чесо от нас требуете?». За всех отвечал Хованский: «Пришли де государь, святейший патриарх, к твоему благословению всяких чинов люди, надворная пехота всех полков и солдатского строю выборного полку, и пушкари все, и чернослободцы, и посадские люди о исправлении старого благочестия православныя веры христианския побить челом». Затем боярин повелел говорить стрельцам. Зазвучали обвинения в адрес официальной церкви, которым патриарх и митрополиты противопоставляли свои доводы. Диалог явно складывался не в пользу церковных властей, и Иоаким стал упрашивать «сроку до среды собору быть». Многие стрельцы сомневались: «Против двоих человек ответу не дал, лишь только нас вином да медом поить знает, а нам против правды стоять будет». И все же по окончании «беседы» большая часть выборных пошла к патриаршему благословению, а с ними и князь Хованский.
Шумный и многолюдный визит раскольников к патриарху окончательно убедил правительство, что откладывать далее прения о вере становится опасным. За оставшиеся полтора дня до намеченного срока церковные власти попытались организовать идеологическое контрнаступление на сторонников старого обряда. На улицы города были высланы священники, обличавшие неправды деятелей раскола и ратов-шие за новую веру. «Об одну ночь» были напечатаны 160 экземпляров тетрадей, содержавших «слово» патриарха на Никиту Пустосвята.
Однако проповеди раскольников вызывали в народе большее сочувствие. Приверженцы «древнего благочестия», выступавшие за веротерпимость, теперь стали побивать и гнать прочь своих обличителей. На Красной площади народ чуть было не расправился с попом Саввой и «чернеца у Москворецких ворот биша довольно».
Утром 5 июля патриарх Иоаким провел торжественную службу в Успенском соборе, но все присутствовавшие на ней лица готовились будто «не к состязанию, но к побиению». В эго же время старообрядцы собрались в слободе Титова полка. Выборные стрельцы заявили расколоучителям, что «по прежнему боярину [князю И.А.Хо-ванскому] о сем деле не станем докладывать, потому что они паки станут просить: и мы вам весть учиним, так и приходите». Вскоре процессия раскольников с иконами, книгами и зажженными свечами двинулась к Кремлю «без всякого опасения и не докладывался царского величества». Караульные стрельцы, выполняя приказ властей, беспрепятственно пропустили делегацию, но оттеснить сопровождавшую староверов толпу не смогли. Кремль наполнился множеством народа, «иже ожидаши, что имать быти».