Это дело не представляло бы особого интереса, если б не другие факты, обнаруженные в Новгороде. Совершенно случайно в руки местных властей попала частная переписка дворянской семьи Вындомских. В одном из писем старший Вындомский Тихон писал своему сыну Марку о том, чтобы он «промыслил у новгороцких стрельцов Московского приказу себе челобитную, чтоб у них быть ему Марку головою, а их де стрелецкого челобитья ныне слушают, и по их челобитью так и укажут». Отец рекомендовал сыну, «чтоб он, Марко, новгородских стрельцов взбунтовал и велел бить челом о заслуженных и вычетных денгах и об нем Марке, и о брате ево Вавиле к себе в головы». Внимание приказных людей, проводивших розыск, привлекли не только слова о бунте, но и то, что в другом послании к сыну Тихон Вындомский извещал Марка о готовности Хованских оказать ему содействие в его деле.
Речь шла о стольнике князе П.И.Хованском Меньшом, который, по словам отца, «всякого добра детям ево Тихоновым делать рад». Вындомский-старший советовал сыну по приезду князя в Новгород окружить его всяческим вниманием, так как «князь Иван Хованский к нему писал о тебе», а «ныне де князю Ивану зело добро, он ныне и правит все». Неожиданно получали подтверждение угрозы казненного начальника надворной пехоты, пугавшего в Коломенском царевну Софью возможным «бунташным» приходом к Москве новгородских служилых людей. Однако страхи вокруг «хованщины» постепенно уходили в прошлое. Правящим кругам, разделенным на враждующие группировки, предстояло решать уже другие политические задачи.
Стрелецкие смуты конца XVII века
Очистив Боярскую думу от представителей клана Хованских, царевна Софья Алексеевна и ее единомышленники приступили к новому распределению государственных ролей. Ведущее положение в правительстве князя В.В.Голицына было закреплено пожалованием ему 19 октября 1682 г. почетного титула «Царственные большие печати и государственных великих посольских дел оберегателя». В декабре в управление боярину были переданы Иноземский, Рейтарский и Пушкарский приказы. Фаворит Софьи приложил максимум усилий для того, чтобы посадить в других ключевых военных ведомствах преданных ему людей. Руководство Разрядным приказом перешло думному дьяку В.Г.Семенову. Стрелецкий приказ возглавил думный дьяк Ф.Л.Шакловитый.
Значительное представительство в Думе вновь получили родственники царевны Софьи — Милославские. Вместе с боярами Иваном Михайловичем и Матвеем Богдановичем в ее состав вошли окольничие Л.С.Милославский и состоявшие с ними в родстве А,В.Толстой и В.С.Нарбеков. К этой группировке тесно примыкали бояре князья Одоевские, Прозоровские, представители некоторых других знатных фамилий, игравшие заметную роль при дворе старшего царя Ивана Алексеевича, где сосредоточилась вся политическая жизнь страны. Значительно менее привлекательной для придворных чинов была служба при особах царя Петра Алексеевича и его матери царицы Натальи Кирилловны, которые «жили по вся лето в Преображенском своим двором аж до самой зимы». Из числа думцев верность Нарышкиным сохранили около двух десятков лиц, в том числе представители таких известных родов, как Стрешневы, князья Черкасские, Урусовы, Ромодановские, Троекуровы, Особые доверительные отношения связывали царя Петра с его воспитателями: кравчим князем Б.А.Голицыным и думным дьяком Н.М.Зотовым.
Очевидный раскол среди правящих кругов вызывал пристальное внимание как иностранных резидентов, так и русских современников.
Саксонец Г.А.Шлейсинг, посетивший Москву в 1684 г., отмечал, что «бояре и важные господа очень симпатизируют младшему [царю]…. но стрельцы и простые люди склоняются к старшему» Иноземец несколько преувеличивал, говоря о симпатиях московской знати к царю Петру, Большинство придворных «вздыхало» о недолговечности старшего царя, но было вынуждено задумываться о дальнейшей карьере и будущем своих детей. По этому поводу князь Б.И.Куракин писал, что при дворе царя Петра «все молодые люди были первых домов». Младшее поколение родовитого дворянства связывало свои надежды с Петром Алексеевичем и было недовольно засильем r правительстве «ничтожных людей», на которых делали ставку сторонники Софьи.
Примером подобных настроений может служить дело подьячего приказа Большой Казны Т.Назарьева. В апреле 1684 г. он явился с иконою в руках в покои царя Петра, чтобы бить челом перед царицей Натальей Кирилловной о ссылке в дальние города боярина И.М.Мило-славского и думного дьяка Ф.Л.Шакловитого. Подьячий предлагал «изо всех стрелецких полков собрать письма и, собрав письма, учинить приказ Тайных дел, а у тех дел быть столповому боярину князю Михаилу Алегуковичу Черкасскому, и привесть ево к вере в том, что делать ему правду, мзды ни с кого не иматъ и государевы казны не красть».