Начальник Стрелецкого приказа собрал на своем загородном дворе группу пятисотенных и пятидесятников, которым предложил подать государям от имени всех стрельцов челобитную с просьбой о венчании Софьи Алексеевны на царство. Стрелецкие начальные люди колебались и говорили о своем неумении писать челобитную. Шакловитый заверил их, что прошение будет написано, и главное добиться его принятия. Стрельцы сомневались: «Послушает ли нас Петр Алексеевич?», на что Шакловитый предложил взять под стражу Л.К.Нарышкина и князя Б.А.Голицына и тем самым вынудить «второго» царя дать согласие. На вопрос стрельцов о возможном противодействии патриарха и бояр начальник Стрелецкого приказа сказал: «Патриарха можно переменить, а бояре — отпадшее, зяблое древо; разве постоит до поры до времени один князь Василий Васильевич Голицын». Так и не придя к окончательному решению, стрельцы, получив по 5 рублей, разошлись по своим слободам.
Через три дня представители полков вновь явились в дом Шакло-витого и сказали, «что они тому делу рады помогать и готовы, чтоб им написать челобитную». Однако Софья так и не решилась реализовать свой план, «чтоб не было братьям ее государским, великим государем, во гнев и в безчестье». Не последнюю роль в принятии такого решения сыграло холодное безразличие столичного гарнизона к разгоравшейся придворной борьбе. И все же сторонники регентши не оставляли своих усилий и предприняли меры для того, чтобы раскачать московских стрельцов, дабы были они «радетельны и верны» государыне-царевне и царю Ивану Алексеевичу. Шакловитый продолжил тайные беседы с наиболее верными стрельцами, коих набралось около десятка человек, готовых «уходить старую царицу, медведицу» и ее ближних людей.
Как и в 1682 г., по Москве поползли слухи о том, что Ф.К.Нарыш-кин царский венец изломал, а «потешные конюхи» замышляют убийство царя Ивана и его сестер. Чтобы придать делу более осязаемый характер, летом 1688 г. Шакловитый организовал провокацию с целью возмугить стрелецкий гарнизон против Нарышкиных. В ночь на 17 июля группа стрельцов разных полков во главе с капитанами Василием и Филиппом Сапоговыми разъезжала вдоль укреплений Земляного города и избивала караульных, стоявших у городских ворот. Действовали они будто бы по приказу Л.К.Нарышкина, под именем которого скрывался переодетый подьячий М.Шошин. Во время избиения один из нападавших обращался к лжеНарышкину со словами: «Лев Кириллович! За что его бить до смерти? Душа христианская!», после чего шайка покидала место нападения.
Активизировать свои усилия по дискредитации Нарышкиных сторонников Софьи вынуждали действия противоборствующей стороны. По настоянию матери в начале 1688 г. Петр стал демонстративно проявлять интерес к государственным делам: прилежно посещал Думу, знакомился с работой отдельных приказов. В течение того же года высокими думными чинами окольничих были пожалованы непосредственные представители клана Нарышкиных — ПАЛопухин Меньшой, двоюродные дядья царя Петра М.Ф., К.Ф. и Г.Ф.Нарышкины. Царица Наталья Кирилловна планировала в ближайшее время перейти к решительному наступлению и стала готовить сына к женитьбе. Тем самым мать стремилась добиться не только ликвидации законных основ регентства царевны Софьи, но и остепенить любимого сына, чрезмерно увлекавшегося «марсовыми потехами» и веселыми попойками в Немецкой слободе. Невестой царя Петра Алексеевича была объявлена дочь стольника Ф.А.Лопухина — представителя незнатного, но близкого Нарышкинам дворянского рода. Петр не противился воле матери, и 27 января 1689 г. была сыграна свадьба младшего царя.
На следующий день после торжеств отец молодой царицы был пожалован чином окольничего, а спустя полгода, возведен в сан боярина. Еще в марте окольничеством были пожалованы два дяди царицы Евдокии Федоровны — ВАЛопухин и П.АЛопухин Большой, а затем и их младший брат КАЛопухин. Думское представительство Нарышкиных-Лопухиных росло как на дрожжах. Окружение Петра всеми силами стремилось удержать царя в столице и беспрестанно разжигало в нем недовольство правлением Софьи и ее фаворитов. Но юный государь тяготился скучными царскими обязанностями и стремился вырваться из душной атмосферы московской жизни. Меньше месяца прошло после свадьбы, как Петр решил отправиться на Плещееве озеро продолжить строительство «потешной» флотилии. Мать просила сына возвращаться поскорее и пыталась воздействовать на него через молодую жену. Весной 1689 г. царица Евдокия писала 17-летнему супругу в Переяславль-Залесский: «Государю моему радости, царю Петру Алексеевичу. Здравствуй, свет мой, на множество лет. Просим милости: пожалуй, государь, буди к нам не замешкав. Ая при милости матушкиной жива. Женишка твоя Дунька челом бьет»2.