– Ты бледнеешь, милая Наталья! – прошептал Бурмистров. – Ради бога, собери все твои силы, скрой твое волнение. Во что бы то ни стало я спасу тебя!
– Тише, тише говори, они нас услышат.
– Научи меня, как избавить тебя, я на все готов.
– Отсюда невозможно убежать. Всякого беглеца изверги называют Иудою-предателем и вешают на осине!
– Скажи, что ж нам делать? Я еще не знаю ни правил, ни обрядов этого убежища изуверов. Неужели нет никаких средств к побегу?
– Никаких. Прошу тебя об одном: беспрекословно повинуйся здешнему главе. За малейшее непослушание он сочтет тебя клятвопреступником и закоснелым противником истинной церкви. Пятеро уже несчастных случайно попались в его руки. Я убеждала их исполнять все его приказания, но они, считая меня сообщницею еретиков, не послушались меня, с твердостию говорили, что они не изменят церкви православной, и все погибли.
– И я не изменю истинной церкви. Клянусь спасти тебя и истребить это гнездо изуверов.
– От тебя еретики потребуют торжественной клятвы, что ты волею вступаешь в их сообщество и никогда им не изменишь.
– Я дам эту клятву и ее нарушу. Если бы безумный, бросясь на меня с ножом, принудил меня произнести какую-нибудь нелепую клятву, неужели я должен был бы исполнить ее или упорством заставить его меня зарезать?
– Слова твои успокаивают мою совесть. Меня часто мучило раскаяние, что я, спасая жизнь свою, решилась исполнить все нелепости, которые мне предписывал мой похититель. Много раз решалась я неповиновением избавиться от мучительной жизни, но всегда ты приходил мне на ум. Слабая надежда когда-нибудь спастись из рук моих мучителей и с тобою увидеться воскресала в моем сердце. Для тебя переносила я все мучения и дорожила жизнию.
– Милая Наталья! Сам Бог послал меня сюда для твоего избавления. Положимся на Его милосердие. Я не предвижу еще средств, как спасти тебя, но Он наставит меня!
– Я всякий день со слезами Ему молилась! Кто ж, как не Он, послал тебя сюда? Предадимся Его воле, и хотя спасение наше кажется невозможным, но для Него и невозможное возможно!.. Пора уже кончить исповедь. Глава пристально на нас смотрит. Не забудь моей просьбы исполнять все, что он тебе скажет. Не измени себе и подивись нелепостям, которые ты еще увидишь!
Наталья, положив руку на голову Бурмистрова, сказала:
– Буди убелен!
Андреев и сообщники его подошли к возвышению и начали целовать Бурмистрова.
– Поклянись, – сказал он Василию, – что ты добровольно вступаешь в число избранных сынов истинной церкви. Оборотись лицом к небесным вратам, подними правую руку с двоеперстным знамением и повторяй, что я буду говорить. Никон, антихрист и сосуд сатанинский, бодый церковь рогами и уставь ее стираяй! – отрекаюся тебе и клянуся соблюдати уставы истыя церкве; аще ли нарушу клятву, да буду предан казни и сожжен огнем, уготованным диаволу.
По произнесении клятвы Андреев подвел Бурмистрова к двери, находившейся на возвышении, и сказал ему, чтобы он три раза пред нею повергся на землю. После того все вышли вон из церкви, надели на себя белые саваны и взяли в руки зажженные свечи зеленого воска. Андреев, подавая саван Бурмистрову, приказал ему надеть его на себя и также взять свечу. Когда все возвратились в церковь, Наталья в белой широкой одежде с черным крестом на груди и подпоясанная кожаным поясом, на котором было начертано несколько славянских букв, вышла из небесных врат и стала посередине церкви. Андреев и все его сообщники составили около Натальи большой круг и начали бегать около нее, восклицая, чтобы на нее сошел дух пророчества.
Чрез несколько времени все остановились, и Андреев, встав пред Натальею на колени, спросил:
– Новый сын истинной церкви будет ли всегда ей верен?
– Будет! – отвечала Наталья.
– Нет ли у него в сердце какого-нибудь злого умысла против меня?
– Нет!
– Не грозит ли мне какая-нибудь опасность?
– Не грозит!
– Не буду ли я когда-нибудь схвачен слугами антихриста?
– Не будешь!
Таким образом все сообщники Андреева, один после другого, предлагали вопросы. Нелепость их часто затрудняла Наталью, однако ж она по врожденной остроте ума ее всегда находила приличные ответы.
Наконец дошла очередь до Бурмистрова. Он встал на колени и спросил:
– Не смутит ли меня когда-нибудь враг человеческого рода и не изменю ли я истинной церкви?
– Ты всегда будешь ей верен!
Андреев, услышав этот двусмысленный ответ, ласково взглянул на Бурмистрова.
Когда очередь спрашивать опять дошла до Андреева, то он предложил вопрос: