Он хищно усмехнулся, явно уверенный в себе, сказав:
— Что ж, выбирайте. Хоть дуэли и запрещены у нас в Австрии, но я готов скрестить с вами сабли хоть сейчас. Или будем стрелять друг в друга из пистолетов?
Я сделал вид, что задумался. Потом сказал:
— Ну, раз дуэли запрещены, то тогда можно и без сабель и пистолетов обойтись. Не обязательно убивать друг друга. Предлагаю выяснить наши отношения в кулачном бою до первой крови.
Барон удивленно дернул бровями, проговорив:
— Хм, да вы не слишком торопитесь умирать, князь. Шкуру свою бережете? Боитесь, что продырявлю? Но, я и на кулачный бой согласен, лишь бы доказать, что вы неправы!
Австрийские фузилеры и наши разведчики с драгунами с интересом наблюдали за препирательством старших офицеров, предвкушая драку. Не каждый же день солдатам удается увидеть, как старшие офицеры бьют друг другу морды. А Дорохов, который и сам любил подраться, зная толк в подобных поединках по правилам и без правил, даже отошел от раненого в ногу Жиркова и подошел поближе. Встав рядом с виконтом Моравским, он внимательно следил за каждым нашим движением, и кровожадная улыбка играла у него на губах.
Я же ответил майору на немецком:
— Я не свою шкуру берегу, как вы изволили выразиться, а вашу. Вы же командир для своих солдат. И что с ними будет, если я убью вас? Они же без командира останутся!
Он усмехнулся, проговорив с сарказмом:
— Ах, вот оно что! А я было подумал, что если я убью вас, то без командира останутся ваши солдаты, и я возьму их под свое командование.
Я же парировал:
— Не возьмете, потому что у меня в отряде есть заместитель, поручик Дорохов. И он возьмет командование на себя, если что-то случится со мной. У вас же командовать некому. Унтер-офицеры не в счет, а настоящих офицеров австрийской армии, кроме вас, я не вижу.
— Вы такой предусмотрительный, князь, что даже противно. Но, я принимаю к сведению ваши доводы. Они не совсем глупы. Мы, боевые офицеры, обязаны заботиться о солдатах. Потому я и согласился с тем, что между нами будет не дуэль по всем правилам, а простая драка. Только предупреждаю, что я часто бью морды крестьянам и слугам, да и солдатам от меня достается, — ухмыльнулся Вильгельм.
— Что ж, тогда давайте начнем прямо сейчас. Нет смысла откладывать, — сказал я, сняв шинель и разоружившись, отдав свое оружие Дорохову.
А австриец, сняв свою и отдав саблю в ножнах, портупею и пистолеты в кобурах своим унтер-офицерам, проговорил зло:
— Да, мне наплевать, что между нами будет драка, как у простолюдинов, но я с удовольствием выбью вам зубы, князь. Я сделаю это на глазах у моих солдат, чтобы они видели, что виновник гибели их четырех товарищей наказан.
— Тогда уж виновник — это вы. Ведь вы же первым отдали приказ открыть огонь по моим всадникам, а они стреляли уже в ответ. Просто оказалось, что мои бойцы стреляют значительно лучше ваших, — сказал я, вставая в боксерскую стойку.
Австриец был выше меня на полголовы, шире в плечах и тяжелее килограммов на пятнадцать, что придавало ему уверенности. Вот только, двигался он медленнее. И, самое главное, он никогда не был кандидатом в мастера спорта по боксу, а я был им в прошлой жизни. Потому, когда майор бросился на меня и ударил наотмашь, словно хотел отвесить мне оплеуху, как какому-нибудь нерадивому слуге, я сразу уклонился и провел удар Вильгельму в печень.
Он охнул и отлетел назад. Разъярившись еще больше от боли, майор накинулся на меня, словно хищный зверь, желая разодрать в клочья. Эти эмоции вполне читались на его потном лице. А его рыжие усища топорщились, словно у таракана. Но, бил австрийский барон по-прежнему кулаками наотмашь, как привык лупцевать своих слуг. Я же провел серию прямых в корпус, снова отбросив его назад.
А когда он ринулся на меня еще раз, я снова легко уклонился, проведя прямой удар левой ему в лицо, отчего из носа у майора потекла кровь. Он пошатнулся, но не упал, лишь отступил назад и остановился, поплыв. И мне пришлось довершить дело ударом правой в челюсть. После чего австриец рухнул и лежал несколько секунд без движения, растянувшись во весь рост.
Глава 11
Оба австрийских унтера кинулись к своему командиру, желая поднять его и оказать помощь. Но майор и сам уже пришел в себя. Сначала Вильгельм поднял голову, а потом сел. Проведя рукой по своему разбитому лицу, он долго рассматривал кровь на ладони, плохо еще соображая, будучи в ауте после нокаута и не имея сил подняться. Я же сказал ему: