Рассматривая распухшую и почерневшую ногу Василия, я понимал, что сделать что-либо для спасения конечности молодого человека в наших условиях просто невозможно. При подобных непростых огнестрельных ранениях, если пуля дробит кость, то и в двадцать первом веке требуется весьма серьезное и длительное лечение. И, чтобы попытаться спасти конечность, необходимо скорейшее вмешательство опытных специалистов травматологов и хирургов со всем арсеналом медикаментозных средств и сложного медицинского оборудования стационарного госпиталя. У нас же ничего из этого не имелось. Да и что могут сделать два недоучившихся медика, имея лишь набор медицинских инструментов 1805 года? Только ампутировать. И альтернативы ампутации просто нет. Вернее, альтернативой будет скорая смерть Жиркова, если на ампутацию мы все-таки не решимся.
Надо было принимать трудное решение. И я сказал Владу:
— Готовьте его к операции. Прокипятите инструменты и перевязочный материал. Будем ампутировать.
Я же начал переодеваться в наряд мясника, сняв мундир и напялив на себя длинный кожаный фартук и кожаные нарукавники, а волосы на голове завязав платком на манер банданы. Потом я тщательно вымыл руки с мылом, прикидывая в уме, что дело предстоит весьма непростое. Пока нам с Владом, можно сказать, везло, что подобные операции во время похода делать приходилось всего пару раз. Могли мы с фельдшером, понятно, совсем немногое.
В основном, наша медпомощь раненым до сих пор сводилась к тому, что мы извлекали пули, застрявшие в тканях организма, чистили и зашивали раны. Но, те несколько тяжелых, которые получили ранения в грудь и в живот, умерли у нас по дороге. Сложные полостные операции мы с Владом банально не умели делать. Потому даже и не пытались, чтобы не навредить раненым еще больше.
Ведь любая операция представляет собой тоже травмирующее действие, фактически нанесение организму новой раны. И, в случае полостной операции, раны весьма серьезной. Впрочем, насколько я знал, здесь и многие именитые хирурги еще не практиковали подобные сложные методы вмешательства в организм. Даже аппендицит решались удалять лишь считанные единицы, хотя метод был известен с 1735 года. Да и вообще, здесь большинство военных хирургов пока что учились и набирались практического опыта не у профессоров в мединститутах, а у полковых цирюльников, как тот же Ларрей, который оперировал меня после ранения.
Но, такие самородки, вроде Ларрея или того хирурга Массо, который оперировал Кутузова, здесь пока исключение. В целом же, к 1805 году положение с медициной оставалось на весьма примитивном уровне. Хотя во время сражений ампутации приходилось делать постоянно, все равно любая подобная операция в здешних условиях была для хирургов задачей всегда очень ответственной и серьезной, на пределе медицинских умений эпохи. А уж тем более для нас с Владом, поскольку надо действовать очень четко, стараясь выполнить все манипуляции таким образом, чтобы пациент не умер от кровопотери и болевого шока. И, конечно, необходимо не допустить заражения. А еще и культю нужно сформировать правильно, чтобы не возникло осложнений, и человек мог потом носить протез. И я каждый раз перед подобным действом лихорадочно вспоминал все, что слышал по теме в медицинском колледже и читал в специальной литературе.
Здесь не было даже элементарной хлопковой ваты. Вместо этого кровоостанавливающие тампоны делались из корпии, то есть из обычной ткани старых тряпок, распущенной на нитки вручную и скатанной в комки. И я заставлял Влада кипятить эти комки ради стерилизации, прекрасно представляя себе, сколько микробов живет на них. Хорошо еще, что у Влада имелись необходимые инструменты. И сейчас, прокипятив весь набор, он аккуратно раскладывал их на прокипяченной стерильной холстине.
Когда Жиркова наши санитары перекладывали на походный операционный стол, представлявший собой обычные козлы, накрытые широкой доской и сверху застеленные влажной прокипяченной простыней, Василий проснулся. Приподняв голову и посмотрев на свою ногу, а также на нас с Владом в наряде мясников и на наши инструменты, подготовленные к операции, среди которых выделялась грозным видом пила для костей, он забеспокоился, пробормотав пьяным голосом:
— Это что же получается? Вы что, мясники, ногу мне хотите отпилить? И как я буду дальше жить без ноги?