Каждое мгновение, проведенное рядом с баронессой, становилось для виконта настоящей пыткой, но пыткой сладостной. Он видел, как Иржина окружена восхищением князя Андрея, как русский князь оказывает ей знаки внимания. Он даже подозревал, что между ними установились уже самые близкие отношения. Хотя ни князь, ни баронесса этого не афишировали, но, Леопольд чувствовал, что Иржина уже окончательно выбрала другого мужчину. Вот только виконт не находил в себе сил сопротивляться подобному сопернику, решив для себя, что, если Иржина остановила свой выбор на князе Андрее, значит, он более достойный кандидат в ее глазах, чем он сам.
Леопольд ничего не мог поделать с выбором молодой вдовы, которую продолжал любить. И оттого ему хотелось напиться еще больше. И он, конечно, не знал, согласится ли баронесса составить ему компанию в этот вечер. Но, он по-прежнему надеялся, что Иржина все-таки присоединится к их мужскому обществу и празднованию победы, которую, опять же, сделал возможной именно князь Андрей и его русские солдаты. Потому Леопольд Моравский сказал Янушу:
— Передайте баронессе, что князь Андрей одержал славную победу. И мы ждем ее вместе с родственницами к праздничному ужину в нашем штабе.
Глава 23
Ветер очистил небо от облаков, и далекие огоньки звезд засверкали в вышине, а луна медленно, но верно уходила за горизонт. Если смотреть наверх, то казалось, что время остановилось, что я никогда и не проваливался никуда сквозь века своим сознанием, а нахожусь в привычных окрестностях дачи моего деда в Токсово под Питером, где часто проходили мои зимние каникулы. Но тут, вокруг руин чумного монастыря, разумеется, царила совсем иная атмосфера. Заснеженный зимний лес и монастырские развалины создавали уникальное сочетание, в котором, казалось, переплелись дикая природа и человеческая история, создавая ощущение нереальности происходящего. Тем не менее, наш новый бивак среди руин был совершенно реален.
Усталые и измотанные после трудного дня, долгого перехода и недавнего сражения, наши кавалеристы располагались на ночлег возле костров. Старые каменные стены, покрытые инеем, все еще надежно защищали от ветра. А костры, зажженные под стенами, создавали тепловую завесу, достаточную для того, чтобы драгуны могли устраиваться для сна между стеной и кострами. Руины чумного монастыря, считающегося проклятым местом, в котором когда-то умерли все монахи обители, сделались на эту ночь временным домом для нас, одержавших победу над двумя французскими эскадронами конных егерей.
Трофейные лошади, которых мы захватили еще около двух сотен, стояли стреноженными вдоль стен снаружи. Кони шумно дышали, выпуская пар из ноздрей, а их мускулистые тела дрожали от холода на морозе, который усилился, как только после снегопада снова установилась ясная погода. Я приказал дежурным наблюдать за животными, чувствуя, что они не только замерзли, но и очень хотят есть. Я отдал распоряжения и о том, чтобы о лошадях позаботились должным образом. И французские пленные, приданные в помощь нашим дежурным унтерам и конвойным командам, не спали. Под конвоем они по-прежнему носили из леса дрова и разжигали костры для обогрева коней, а также доставляли деревянными ведрами воду от реки, чтобы напоить лошадок. А вот корма для животных уже почти не имелось, потому что свой фуражный обоз французы оставили в Вестине. И скромные запасы овса, взятые конными егерями с собой в поход, исчерпались. По словам полковника Анри Верьена, обоз должен был прибыть из ближайшего городка к монастырю лишь к десяти часам утра.
Закончив обход лагеря и выдав все необходимые указания, мы с Дороховым сидели около костра внутри одного из разрушенных зданий монастыря, где крыша давно обрушилась, и потому вместо кровли над нами было звездное небо. А всполохи пламени костра отбрасывали длинные тени, которые плясали по старым стенам причудливыми узорами, напоминающими танцы призраков, живущих в развалинах со времен чумы, если, конечно, верить местным моравским преданиям. Возле небольшого костра мы с Дороховым допрашивали пленных офицеров, пытаясь выяснить дислокацию противника и вражеские планы по поводу нас.
Французские офицеры сидели у костров под охраной внутри башен. И конвоиры приводили их к нам по одному. Лица пленных французов выражали смесь страха и недоумения. И мы с Дороховым не чувствовали к ним ненависти. Ведь, в сущности, они были такими же солдатами своего императора, как и мы — своего. Они выполняли приказы, чтобы победить нас, а мы старались победить их. На войне, как на войне. Если не побеждаешь ты, значит, побеждают тебя. И каждый из нас, служивых людей, знал, что на кону стоит не только жизнь, но и честь.