В пехотную засадную группу, задачей которой было спрятаться на заброшенном кладбище, я отобрал самых сильных физически. Этим ребятам предстояло не только открыть фланговый огонь, когда вражеская колонна встанет перед монастырем и заметается под обстрелом наших стрелков со стен, но и организовать противодействие вражеским гусарам, которые, наверняка, кинутся в их сторону, понеся потери от выстрелов. Позиция на кладбище среди разросшихся деревьев и кустов, остатков оград вокруг провалившихся старых могил и солидных могильных камней, многие из которых все еще торчали вертикально, как раз прекрасно подходила для того, чтобы лошади вражеских всадников сломали там себе ноги, если только туда сунутся. И тогда наши чудо-богатыри из Семеновского полка, затаившиеся там, покончат с французскими гусарами с помощью штыков. Во всяком случае, я надеялся, что гвардейцы не подведут меня и на этот раз.
Глава 31
Дорохов и его всадники замерли в засаде, когда с лесной дороги послышались звуки: топот множества лошадей по снегу, звяканье упряжи и оружия, скрип тележных колес и громыхание тяжелых повозок на неровностях старой дороги, которую снег и лед сгладили, но не избавили от ухабов. В засадном отряде все напряглись, затаив дыхание и прячась за елками, когда наконец-то из-за поворота показались вражеские кавалеристы на резвых конях, одетые в яркие ментики, отороченные мехом и расшитые золочеными шнурами, которые гусары в холодное время года носили поверх своих доломанов. Французские кавалеристы ехали неспешно. Их лошади двигались шагом, а сами всадники, гордо держа головы, внимательно осматривались по сторонам с высоты своих седел. И высокие гусарские кивера, украшенные красными кисточками, едва ли не задевали за нижние ветки деревьев.
Древесные ветви сильно разрослись, нависая с обеих сторон над дорогой, которой местные жители пользовались нечасто из-за своих суеверий. Ведь вела она прямо к проклятому чумному монастырю. А там среди руин, как поговаривали моравы, до сих пор в полнолуние плясали в ночи призраки монахов. Предание гласило, что когда-то все они умерли там от страшной болезни, настигшей их прямо в стенах обители, словно кара небесная за слишком тяжкие грехи. И с тех пор их неуспокоенные души, якобы, водили хороводы, заставляя неосторожных путников сходить с ума, забираясь на высокие стены и башни, чтобы упасть с них и разбиться насмерть. Но, французы, уже пережившие все ужасы революции и череду войн, не верили подобным басням, направляясь на соединение с основной частью своего полка.
Следом за авангардом, насчитывавшим до четверти гусарского эскадрона, на достаточно большом расстоянии позади авангарда, двигались колонной по два кавалеристы основного состава. А уже за ними катились тележные фургоны, крытые парусиной, в которых везли провиант, палатки, запасной порох и пули, а также бочонки с уксусом, необходимым для охлаждения пушек. Уксус, в отличие от воды, испарялся с горячих стволов почти мгновенно. И любой артиллерист знал, что если охлаждать и чистить стволы орудий, применяя воду, то внутри пушка сделается влажной, а порох, конечно же, нельзя намочить. А еще артиллеристы считали, что применение уксуса снижает риск разрыва орудий. К тому же, уксусная кислота хорошо очищала пороховой нагар после выстрелов.
Сама конная артиллерия, приданная полку, ехала за телегами обоза. Полковая батарея состояла из шести старых четырехфунтовых пушек, произведенных во Франции еще во времена монархии. Трофейные шестифунтовки, захваченные французами во время битвы при Аустерлице, этой батарее почему-то не достались. Впрочем, перемещать 4-фунтовые пушки по плохой заснеженной дороге было полегче, поскольку весили они, разумеется, меньше 6-фунтовых. Тем не менее, каждое из орудий везли 4 лошади, запряженные попарно. А на деревянных лафетах каждой из пушек, укрепленных металлическими полосами, громоздились еще и зарядные ящики. Помимо зарядов, сложенных в них и предназначенных для быстрого открытия огня и первых залпов по неприятелю, за орудиями ехали телеги с дополнительным боезапасом.