— Понятно! Обучить смердов, заинтересовать ремесленников, прикормить купцов, создать свою партию поддержки на низовом уровне, а потом ка-а-ак вдарить по несогласным боярам! Большая политика, однако! — ухмыльнулся Саня. — Где-то я такое уже встречал?
— Ладно, заболтались. Закрывай портал, нам ехать пора. — Афанасьев пошел к танкистам ставить боевую задачу.
Серега покачал головой.
— Похоже, обиделся. Саня, зря ты так. Другого ж пути для объединения все равно нету. Либо, как Афанасьев говорит, либо воевать со своими. Что лучше?
Волго-Донской водораздел, 12 декабря 1237 года (студень 6746 год)
Неполный танковый батальон из 23 танков, в том числе трех современных Т-80, трех Ганомагов с бойцами, и четырех трофейных грузовиков со снаряжением медленно пробиралась к истоку реки Пожва по следам ушедшей на снегоходах разведки.
Еще три немецких четверочки свернули на реку Проня сопровождать автоколонну с артиллерией под командованием силурийского старожила лейтенанта артиллерии Игоря Андреева, попавшего на базу вместе с Афанасьевым из Бобруйского лагеря. С ними уехал и Арсений Николаевич на Лэнд-Ровере.
Перешедший через портал вместе с танками красноармеец Ерисов развернул свой дельтаплан и, пока обе колонны были недалеко друг от друга, совершал перелеты от одной к другой, наблюдая сверху за обстановкой. Лейтенант Филатов, сославшись на необходимость обкатки очередного только что собранного Юнкерса, обещался подскочить позже, а пока послал своего подчиненного.
Первоначально во время облетов дельтапланерист ничего существенного в окрестностях не замечал, хотя видел и крестьян, небольшими кучками с живностью и скарбом пробирающиеся в лесную глухомань, и пару десятков русских ополченцев, из разгромленного русского войска, бредущих на север к себе домой. И даже две тройки монгольских всадников, прибирающихся по лесу по следам деревенских жителей. Но крупных скоплений неприятеля в зоне полетов не было. Когда колонны разошлись на приличное для перелетов на дельте расстояние, и прилетевший Михаил Ерисов сообщил об этом Афанасьеву, пополняя опустевший бензобак, тот приказал с этого момента вести разведку только для лейтенанта Ярошенко с его танками.
— Надо будет — вызовем. Полагаю, на водоразделе войска появятся раньше, чем тут, на реке. Так что гляди в оба. — приказал он пилоту и, переключившись на артиллериста, добавил. — А ты, Игорь, пошли шесть снегоходов, пусть проверят — что за монголы у нас по тылам шарят и чего им нужно. За ополченцами особо не гоняйся, но если случайно встретятся, пусть из леса на Проню выходят. Посмотрим, что за люди, может и пригодятся.
Местные реагировали не стрекочущую «птицу» с человеком под крыльями — вполне ожидаемо, точно как в Торжке и Ржеве первое время. Кто бросался бежать, выкидывая по дороге свое имущество, кто старался спрятаться под деревьями и все неистово крестились. Монголы тоже шарахнули в разные стороны, по кустам. Но едва Михаил, сделав вираж, полетел обратно — вновь собрались в кучку. Куда они направились дальше — пилот не заметил, топливо было на исходе.
Колонна бронетехники уже приближалась к секрету Васильева, как Михаил Ерисов, передал сверху, что в километрах в трех к югу наблюдает сотню монгольских всадников, неспешно приближающихся к водоразделу. Старший лейтенант Ярошенко, принявший командование над бронетехникой, просил разведать тылы этой сотни.
— Что, неужели всего одна сотня идет? Не может такого быть.
Оказалось, танкист был прав. Замеченная сверху группа представляла собой не что иное, как авангард тысячи, следующей по следам разведчиков. Связались с Афанасьевым. Подполковник к этому моменту догнал ушедший вперед грузовик и вместе они приближались к Рязани. Арсений Николаевич и тысяче удивился, мол, маловато. Нужно остальных искать.