За время последних странствий Гарри стал гораздо более спортивным, чем раньше, но до физического совершенства любого из стрелков ему было еще далеко. Очень далеко.
Как до звезд, прибитых гвоздями создателя к небесной тверди.
Ни один уважающий себя путешественник, проведший в дороге больше нескольких часов, не пройдет мимо попавшегося ему на пути трактира. Особенно если у него есть стойкие подозрения, что дальше никаких трактиров не будет.
Но поесть по-человечески Реджи не удалось. Едва он перешагнул порог придорожного заведения, как обнаружил направленные на него восемь дул.
– Здрасьте, – сказал Реджи. – Семен, и ты?
– И я, Реджинальд.
– Не ожидал.
– Сюрприз, – сказал Макаров.
– И пива мы не хотим, – сказал Винчестер.
– Я заметил, – сказал Реджи. – Судя по вашему поведению, вы хотите умереть. Я не против.
– Мы вызываем тебя на поединок, – сказала Беретта.
– Все четверо? – уточнил Реджи.
– Да.
– Мне нравится, что вы сократили официальную формулу вызова, – одобрил Реджи. – Перечисление имен, которые я и так знаю, навеяло бы на меня скуку. Кстати, хочу спросить чисто из любопытства – снова что-то не так сделал или вы меня просто не любите?
– Ты собираешься нарушить правило номер ноль, – сказал Винчестер.
– О, – улыбнулся Реджи. – Опять видели сон?
– Разумеется.
– И сразу же возжаждали моей крови?
– Мы не получаем удовольствия при мысли о том что нам предстоит сделать, – сказал Макаров.
– Но и особых угрызений совести вы тоже не испытываете, – заметил Реджи. – Обсудим регламент?
– Какой еще регламент?
– Я говорю о том, как именно вы хотите умереть, – сказал Реджи. – В четырех последовательных, эстетично обставленных джентльменских поединках или в ходе тупой беспорядочной пальбы во все стороны? Если вы спросите меня, то я голосую за пальбу – она здорово сэкономит время. Я, знаете ли, тороплюсь. Вселенная в опасности и все такое.
– Да, нам говорили, – согласился Винчестер. – И мы решили, что на вселенную нам плевать.
– Мне в общем-то тоже, – сказал Реджи. – Но в данный момент я работаю. А у меня есть очень нехорошая черта – если я взялся за дело, то обычно довожу его до конца.
– Если только не умираешь в процессе, – сказал Джереми.
– Со мной такого еще никогда не случалось.
– Не хочу показаться банальным, но должен заметить, что хватит и одного раза, – сказал Джереми.
– Ты прав, это банально, – сказал Реджи. – Перед перестрелкой надо сказать что-то стильное, а не повторять мысли, протухшие в позапрошлом веке.
– Давай уважим паренька, – сказала Джейн. – Это же его последнее желание, Винчестер.
– Мне ничего стильного в голову не приходит, – признался Джереми.
– Из-за таких типов, как ты, о нас может сложиться превратное мнение, – пожаловался Реджи. – Ну кто-нибудь что-нибудь скажет?
– Если тебя так приперло, можешь сказать сам, – заметила Джейн. – Это ведь твои похороны.
– Некоторые считают, что стрелять в женщин некрасиво, – заявил Реджи. – Я же всегда выступал за равенство полов.
Он швырнул свой саквояж в лицо Винчестеру, одновременно отпрыгивая влево и выхватывая свои револьверы.
Шесть стволов (исключая револьверы Винчестера, у которого сбился прицел) рявкнули хорошо спевшимся хором, но ни одна пуля не достигла цели. Реджинальд был слишком быстр.
И очень прыгуч.
Ему удалось добраться до окна. Выбив левым револьвером стекло, Реджи вылетел на улицу, перекатился по земле и прислонился спиной к стене трактира. Пролетая сквозь окно, ему удалось оценить толщину этой стены – прострелить ее насквозь из револьвера было невозможно, а применение в междоусобных разборках другого оружия считалось неэтичным.
Оставшиеся внутри стрелки не спешили выпрыгивать вслед за Реджи и немедленно продолжать перестрелку. Макаров покинул трактир через дверь и пытался зайти к Реджи с тыла. Джереми постучал револьвером по подоконнику.
– Ремингтон? – позвал он.
– Слушаю тебя, Винчестер.
– Будь хорошим мальчиком, скажи, ты справа или слева от окна?
– Я везде, – сказал Реджи.
– Хорошо прыгаешь. Как мячик.
– Спасибо. Я тренировался.
– Профессионал знает, когда он проиграл схватку. Ты не хочешь пустить себе пулю в лоб и избавить всех присутствующих от лишнего беспокойства?
– Я над этим подумаю, – пообещал Реджи.
Макаров уже добрался до угла.
– Винчестер, вы наверняка уже разработали гениальный план, как обойти меня с тыла, – сказал Реджи. – И пока ты заговариваешь мне зубы, кто-то собирается пристрелить меня из-за угла. Не советую.
– Почему так?
– Просто поверь мне на слово.
– Знаешь, в чем твоя проблема, Ремингтон?
– Я слишком много разговариваю, да?
– Точно.
– У всех свои недостатки.
Стрелки любят ночь. Они специально одеваются во все черное, чтобы раствориться в темноте ночи. Но дуло револьвера Макарова предательски отразило лунный свет, и этого оказалось достаточно, чтобы внимательно наблюдавший за подходами Реджи всадил коллеге пулю в грудь.
– Кто из вас умер? – поинтересовался Джереми.
– Угадай, – сказал Реджи.
– Совесть не мучает?
– Как говорил Рембо, это вы пролили первую кровь.
– Ты разве ранен?
– Я имел в виду, что вы первыми начали в меня стрелять.
– Беседовать с тобой – одно удовольствие, – сказал Винчестер. – Но мы произнесли слишком много слов и выпустили слишком мало пуль.
– Так сделайте что-нибудь по этому поводу, – сказал Реджи.
Массивная фигура вылетела в окно, но Реджи не стал стрелять в трактирщика.
Поскольку тот никогда не был человеком действия, он не успел сгруппироваться при падении и здорово ушиб спину и правый локоть.
– Если можешь ползать – уползай, – посоветовал ему Реджи. – А то они тебя не только в окно выкинут.
– Один полез на крышу, – предупредил трактирщик.
Реджи махнул револьвером, приказывая трактирщику убираться. Попутный ущерб при междоусобных перестрелках служителей револьвера неписаными правилами ордена не приветствовался. Винчестер и компания поступили неэтично, втянув парня в эту разборку, и Реджи не хотел им уподобляться.
Вальтер снял черную рубашку и надел грязный фартук. Предполагалось, что введенный в заблуждение словами трактирщика Реджи будет смотреть вверх, когда Вальтер совершит свой перелет через подоконник, и он очень удивился, еще в полете получив две пули в живот и одну в голову.
– Никакой фантазии, – пробормотал Реджи.
Поскольку позиция у окна себя исчерпала, Реджи начал смещаться в сторону двери. Вряд ли оставшиеся внутри трактира стрелки ожидают от своего коллеги столь нестандартного решения. Стоило ли выпрыгивать в окно для того, чтобы возвращаться в зал через дверь? Гораздо разумнее было бы притаиться на улице и отстреливать противников по одному, тем более что начало положено…
Но его все-таки ждали.
– Ты вытащил Джека из трактира, избавил его от перестрелки, – сказал Мэнни. – Почему же не хочешь помочь Реджинальду?
– Потому что ему не нужна моя помощь, – сказал Горлогориус. – Я видел его глаза. У его врагов нет шансов.
– А что тебе сказали глаза Джека, если ты бросился его выручать?
– Я просто не хотел, чтобы Гарри зацепила шальная пуля. Это называется корпоративной солидарностью.
– Это называется «лепить горбатого», – сказал Мэнни. – Смит-Вессон не стал бы стрелять в своих. Тем более в женщину. Он для этого чересчур положительный.
– Допустим.
– Но что ты будешь делать, если Реджинальда сейчас убьют?
– Его не убьют.
– Фил сказал, что он не доживет до конца истории.